Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что его ждёт он и сам не знал, нот был готов выдержать что угодно, ибо даже мысли не допускал о своём поражении.

На поясе висели фляга с водой и торба с хлебом. Больше ничего с собой взять ему не разрешили. Шаг за шагом он погружался во тьму, не оборачиваясь на прямоугольник света за спиной. Поэтому даже не вздрогнул, когда дверь в Чертог закрылась разом отсекая его от физически осязаемого мира. Магия этого места полностью поглощала любой свет и любой звук и уже спустя несколько минут он даже не был уверен действительно ли стоит ногами на полу, или это лишь плод его воображения.

Не слыша даже собственного дыхания и стука сердца Ассавирг, судорожно сглотнул и опустился на пол. Прикосновение Сумеречного Хаоса, это не то, что можно выдержать, твёрдо стоя на ногах."

"Спустя три дня жрецы, посланные Верховным, с опаской отмыкали дверь в Чертог, будучи уверенными, что найдут киеранта Тибуса, если не мёртвым, то точно безумным. Огромные деревянные створки открывались тяжело и будто бы неохотно. Казалось, что тьма, царящая там внизу, сейчас выплеснется наружу.

Поэтому, когда вверх стала подниматься укутанная тенями фигура, служители храма готовы были забыть все приказы и броситься бежать. Принявший наказание киерант выглядел жутко. И раньше пугающие светлые глаза стали совсем белыми и чёрные дыры зрачков, казалось, затягивали в пучину полыхающего там тёмного безумия. Светлые волосы поседели, словно подёрнулись снежным налётом. Мужчина ступал абсолютно бесшумно и смотрел прямо перед собой, однако по спинам склонившихся перед ним жрецов пробежал ледяной озноб.

Сила клубилась вокруг киеранта безумным ураганом, словно сам Хаос воплотился в затянутую тьмой фигуру.

— Киерант, Верховный приказал вам явится к нему. — замирая от ужаса склонился один из несчастных посланников.

Явившийся из Чертога обернулся и обратил свой ледяной взор на побледневшего храмовника.

— Приказал, говоришь? Явлюсь, раз так. — шелестнул пробирающим до дрожи голосом и тонкие губы растянулись в зловещей ухмылке.

Тоня лежала между любимыми мужчинами, слушала их мерное дыхание и не могла уснуть. Внутри ворочались странные предчувствия и на краю сознания зудела не дающая покоя тревога. Может это всё и была блажь её привыкшего к одиночеству сознания, но из головы не шли мрачные опасения. Пребывая в Аданате, войдя в семью Лэардо, она не могла себе позволить не узнать как можно больше о Вэльдегарде, Верховном… Тибусе. Она прекрасно помнила, как смотрел на неё этот подонок.