Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Пусти!!! — зарычала она.

— Нет. — буркнул этот волчара бешеный. — Где?

— Что где?!!

— Рана.

— Нет раны!!! — так это он что, так беспокойство проявляет? — Пусти! Я скажу.

— Зак. Отпусти. — вмешался Кас. Его взгляд остановился на её плече, где в грязной прорехе на свитере виднелся красный рубец. И этот оборотень тоже уж никак не выглядел спокойным и уравновешенным. — Я хочу посмотреть.

Они что издеваются?

— Зачем?

Он что-то быстро сказал, но она опять ничего не разобрала. Лишь вскинула брови.

Тогда он повторил ещё раз, медленнее, и если девушка правильно поняла, то её лечить собираются. Ну уж нет. Оголяться перед этими озверевшими мужиками, она точно не будет. И не только потому, что боится. Собственное всбесившееся либидо тоже не стоит упускать из виду.

— Нет!!! — твёрдо произнесла она и, в который раз, брыкнулась, пытаясь вырваться из рук Зака. Тот как-то обречённо вздохнул и спросил.

— Страшно?

— Нет!!! — со злостью выпалила она, перестав дёргаться. И зачем попусту силы тратить?

Видимо мужчина только этого и ждал.

Медленно, словно опасаясь, что она таки сбежит, разжал руки, позволяя ей встать.

— Прости! — уже во второй раз за сегодня извинился он.

Кас протянул ей руку, предлагая помощь. Тоня, прищурившись, некоторое время смотрела на него, сомневаясь, а когда он примиряюще улыбнулся, всё-таки решилась, хватаясь за его ладонь, и вскакивая на ноги.

Злость клокотала в ней, подбивая на необдуманные поступки. Так что, девушка решила выйти на улицу, от греха подальше, чтобы остыть.

Ей не нравилось, что эти оборотни, имеют к ней какое-то дело, ей не нравилось, что они постоянно норовили нарушить её личное простанство и ей, уж точно, не нравилось, как реагирует на них её собственное оголодавшее на мужскую ласку тело. Вот и выскочила, как ошпаренная из дома, а теперь стояла возле ручья, запрокинув голову, глубоко дыша и пытаясь успокоится. Не привыкла Тоня к мужскому самоуправству. Всегда сама решала сближаться ли с кем-то, допускать ли до тела.

А сердцем так и вовсе никогда, ни к кому не привязывалась. И не то, чтобы не хотела. Просто ей было тяжело довериться и открыться кому-либо. Она всегда долго присматривалась к человеку, ждала чего-то, сама не зная чего. В свои двадцать четыре она ещё даже ни разу не имела более менее продолжительных отношений, а те немногие мужчины и парни, которые появлялись в её жизни, так же и исчезали, тихо, мирно, иногда даже бесследно.