Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ему не нужно было видеть Софью Одинцову, он и так представлял, какая у нее сейчас осанка, как сложены руки, тусклы глаза и спокойны губы. «Она сейчас беззащитна, – отчего-то подумал он и нахмурился. – Беззащитна передо мной».

– Я окончила Московский государственный педагогический университет. Факультет педагогики и психологии.

– Вы работали несколько лет психологом в школе.

– Да, немного.

– Почему ушли? Слишком много детей? Маленькая зарплата? Далеко от дома?

Кирилл замолчал, понимая, что нарушает плавность беседы, давит.

А пока ему хотелось плавности.

– Мне больше нравится проводить индивидуальные занятия, – ответила Соня ровно. – И я… не люблю, когда очень шумно.

Вздохнув, Кирилл сделал несколько шагов и остановился около следующего шкафа. Базилюк все же не утерпел и бросился «рыть землю» дальше: поехал к дому Софьи Одинцовой и поболтал с соседями. Он позвонил пятнадцать минут назад и сообщил, что она актриса.

«Браво», – устало подумал Кирилл.

– Вы любите рисовать?

– У меня плохо получается.

– А где выучили английский язык?

«Дома.

Сидя на кровати, – усмехнулась Соня, вспоминая, как много лет назад зубрила слова и читала тексты. Сначала простые, а затем сложные. – Благодаря вам, Кирилл Андреевич, благодаря вам».

– Школа, университет, а затем курсы. Я люблю английский, даже не знаю почему. – Последние слова она произнесла мягко, почти нежно, точно речь шла о любимой плюшевой игрушке.

Но душа горела.

– Вы планируете всю свою жизнь посвятить заботе о детях?

– Да, и, надеюсь, у меня это получится.

– Вы никогда не мечтали о другой профессии?

– Нет.

Развернувшись, Комлев сделал несколько шагов в сторону Сони. Она подняла голову и посмотрела на него без тени чувств на лице, лишь добавила глазам внутреннего блеска. Она всегда профессионально поднимала на поверхность то, что нужно для роли.

– Сколько моя мать заплатила вам за этот спектакль? – резко спросил Кирилл, обрывая комедию. Он сделал еще шаг.

Она не ожидала. Сердце екнуло и забилось часто. «Гадство, как говорит Ксюша», – подумала Соня и не шелохнулась.

Но где же она промахнулась? В какой момент совершила ошибку?

Она не собиралась отнекиваться, рыдать, объясняться, извиняться или спихивать вину на кого-то другого – пусть этим занимается Фаина Григорьевна. Судьбе было угодно скрестить пути, столь долго остававшиеся параллельными, значит, нужно смело идти дальше.

– Пока еще не так много, – ответила Соня и одарила Комлева острой, как бритва, улыбкой.

Он ждал испуга.

Нет, не ждал.