Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если бы поцелуи профессора светились люминесцентной краской на ее коже, то она бы сейчас неприлично ослепительно сияла на весь этаж и весь универ.

Всего одна смска, которую он прислал ей ночью, до сих пор держала ее в состоянии пьяной эйфории, точно хороший коньяк.

— Ты чего меня не подождала? — Догнала ее Лилька. — Вместе бы доехали.

Алексеева мечтательно улыбнулась:

— Хотелось пройти пешком."

"И от воспоминаний о том, как она чуть не вприпрыжку добиралась до университета, губы сами расплылись в широченную дурацкую улыбку.

— Ого… — Перешла на шепот Зуфарова. — А, ну, колись, чего такая довольная?

— Я? — Усмехнулась Алексеева.

Но проклятое счастье так и перло из нее, не позволяя напустить серьезности виду.

— Ты что… ты с ним… вы всё-таки? — Соседка едва не подпрыгивала от любопытства.

— Нет. — Развела руками Оля. Затем прижала палец к губам: — Тсс! Не кричи. Ничего не было. Проклятие по-прежнему работает.

— Но что-то было? — С видом знатока заключила Лилька. — У тебя вид, как у кота, обожравшегося сметаны.

— Не могу сказать. Я подписала договор о неразглашении. — Алексеева подняла руку и нарисовала у рта воображаемый замочек.

— Это правильно. — Серьезно сказала Зуфарова. — Что знают двое, то знают все. Не рассказывай мне ничего, мне нравится додумывать. — Она закатила глаза. — Буду представлять себе, как вы…

— Фу! Лиль, это извращение! — Рассмеялась Оля.

— Шучу. Максимум, что я могу представлять, это как тот симпатичный парень из перехода, на которого я постоянно пялюсь, играет своим крепким смычком на моем теле Венский вальс!

— Ли-ля-я!

— Я серьезно.

— Зуфарова растрепала пальцами свои черные кудряшки. — Не рассказывай никому про вас. Ладно, я — твоя полоумная соседка буддистка-феминистка-флейтистка-безнадежная девственница. Считай, вымирающий вид. А если кто другой узнает… — Она наморщила лоб. — Раздуют скандал. Тебе-то почти ничего, а профессора твоего могут объявить грязным извращенцем и совратителем.

Улыбка сползла с лица Оли.

О последствиях для Озерова она до этого момента думала меньше всего.

Запретный плод манил, острота ощущений затуманивала разум, а о том, что отношения со студентами для преподавателей не приемлемы по этическим соображениям, девушка предпочитала не вспоминать.

Да, они сильно рисковали. Особенно Матвей. А у него дочка…

— Ты права. — Глухо отозвалась Оля, меряя шагами коридор. — Я слишком доверчива. Мне нужно держать язык за зубами и следить, чтобы никто ничего не заподозрил.