Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И товарищу Булганину, если надо руки вымыть — надо вымыть, — добавил он, глядя на Сергея Александровича, нервно потиравшего руки. — Лучше прямо сейчас вымыть, а то потом перед гостями неудобно будет. Как-то нехорошо получится: товарищ Булганин — заместитель председателя Совнаркома, а руки — грязные.

Нервозность ожидавших была понятна: в секретном меморандуме Японская империя предлагала СССР военный союз, передачу Маньчжурии китайским коммунистам, готова была вернуть КВЖД и юг Сахалина… Не задаром, конечно, но их требования были не так уж и велики.

Или очень велики — как посмотреть. Советский Союз должен был немедленно вмешаться в войну в Китае, но теперь уже — на стороне Японии. Направить коммунистов Китая против Гоминьдана и помочь японской армии авиацией, танками и спецназом.

Это и так нелегко — повернуть штыки против недавнего союзника, маршала Чан-Кайши, а тут еще на носу большая война в Европе. И потом: не обманывают ли японцы? А вдруг? А если?.

"Но все эти вопросы были забыты в тот момент, когда распахнулись двери, и в зал вошла японская делегация. Впереди семенил посол Мамору Сигэмицу — единственный из японцев, кто не был облачен в мундир. Следом за ним широкими шагами двигался сам министр Императорского флота адмирал Есидо Дзэнго. Он шел чуть раскачиваясь, словно находился не в Кремле, а на палубе корабля, попавшего в шторм. За ним, вежливо приотстав, шествовал министр иностранных дел империи Номура Китисабуро, торопились свитские, в основном в морской форме, за ними — сотрудники посольства, тоже облаченные в парадные мундиры.

Именно там и шел невысокий, не старше тридцати пяти, тюса, в круглых очках на слегка удивленном, даже каком-то растерянном лицу. Он, единственный из всех, с любопытством разглядывал интерьер Андреевского зала Большого дворца, словно турист, пришедший на экскурсию.

Не доходя до руководителей СССР нескольких шагов, Сигэмицу поклонился, резко нагнувшись всем корпусом:

— Посланные Божественным Тенно просят принять их и выслушать! — провозгласил он.

Переводчики быстро перетолмачили, хотя в этом и не было большой нужды: дипломатический протокол не был в новинку ни для кого из присутствующих. Повинуясь почти незаметному жесту, вперед вышел нарком Ворошилов:

— Правительство Союза ССР радо принять посланцев японского императора и выслушать их.