Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это и страх остаться одному, и пресловутый мужской эгоизм, и ревность к детям. Но здесь была другая история – если бы исчезла я, мне кажется, он бы смог пережить. Ну а про другое не будем.

Внешне ты всегда был похож на меня, и это его совсем не расстраивало. Он всегда говорил, как тебе повезло. «Ведь мама у нас такая красавица». Но тот, кто говорил, что сын похож на него, моментально становился ему желанным другом. Правда, смешно?

Жили мы хорошо, да только до поры. Бизнес этот, в котором крутился отец, закончился.

Тогда вообще все стихийное начало уходить. На смену случайным людям пришли неслучайные, поделили зоны влияния, прекратились грабежи на дорогах, все были куплены, и, казалось бы, так было проще.

Но твой отец не захотел идти под кого-то, точнее, под бандюков. И его тут же выперли. У него началась депрессия. Он улегся на диван и… замолчал. Я понимала: он привык зарабатывать, привык быть кормильцем. А тут… А тут на работу пошла я. Только что я могла заработать в нянечках? Да, я сидела с ребенком.

С девочкой Милой, двух с половиной лет. Девочка была сложная, капризная, без меры избалованная, залюбленная. И некрепкая здоровьем. Накормить ее, к примеру, было большой проблемой.

Родители Милочки, мои работодатели, были людьми занятыми, пахали с раннего утра до позднего вечера, домой возвращались поздно, а я сидела и ждала их прихода. Уложу девочку, перемою посуду, вытру пыль и смотрю на часы. Людьми они были не жадными и за дополнительные часы доплачивали с лихвой. Только все равно это было утомительно.

Чужой, тяжелый ребенок и собственная брошенная семья.

Твой отец взял весь быт на себя: готовил, убирал, стирал, гладил, забирал тебя из детсада, проверял уроки у Катьки.

А Катька уже вовсю давала прикурить – переходный возраст.

Я приходила замученная, что-то жевала и тут же падала в кровать. Ты уже спал, а она еще вполне могла шляться по улицам. Караулить строптивую дочь у меня не было сил – караулил Олег.

Потом я узнала: пока я безмятежно спала, он бегал по улицам и искал эту дрянь.

Сложно с ней было тогда. Впрочем, сложно с ней было всегда.

Олег без слез не мог смотреть на то, как я уставала. Требовал бросить работу, пытался устроиться сам. Но куда можно было податься? В продавцы или в водилы. По вечерам, дождавшись меня, он уезжал таксовать. Там были свои сложности – прибыльные места – у вокзалов, аэропортов, ресторанов или у рынков – были проданы. То есть шоферы платили дань смотрящим. Иначе никого не пускали.