Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На короткий миг мы падаем в объятия друг друга и забываемся в отчаянном, жадном прощальном поцелуе. Таком горьком и соленом — мы оба плачем и знаем, что это расставание насовсем. Навсегда.

Я возвращаюсь обратно и больше не оборачиваюсь назад. Когда до дома остается один переулок, бегу как сумасшедшая, и задыхаюсь от темпа и собственных слез.

У подъезда стоит Кирилл. Он бросает телефон от неожиданности и мчит ко мне навстречу: «Кристина, золотая, родная, что с тобой?! Он обидел тебя?! Он что-то тебе сделал?!» Трогает, вертит, осматривает на предмет ран.

— Нет-нет, все хорошо, мы просто поговорили. Он рассказал мне очень грустную историю своей жизни.

Сменяю грустный тон на отчаянное притворное веселье человека, который пирует в последний раз перед утренней казнью: «Но мы ведь здесь не для этого, правда? У нас сегодня вообще-то помолвка! Так будем же веселиться от души!»

— Вот это по-нашему! — Кирилл обнимает меня, и мы растворяемся в темноте подъезда.

Глава 42

(Год и восемь месяцев назад)

Сначала я сомневалась, стоит ли вываливать на мою нежную маму столько грязных подробностей — от одной только моей смерти ее так подкосило.

Но шила в мешке не утаишь. Сказала «а», значит, говори и «б».

— Помнишь, ты поздравляла меня с таким удачным счастливым браком?

— Конечно помню! Кстати, а Кирилл-то знает, что ты, бедняжка моя, вернулась? Он-то весь уж распереживался, места на себе не находил!

Я подозрительно смотрю на маму: «Уж прямо разволновался? Или ты сама себе это надумала, потому что считаешь его хорошим человеком?»

Она потупила взгляд: «Ну, с виду он, конечно, был спокойный и холодный…Но это он просто от стресса замкнулся в себе! Я-то чувствую, как это по нему ударило! Каждый ведь горе переживает по-разному…»

— Я тебе скажу вот что — ни на секунду он не погрустнел, более того, он злорадствовал и ликовал.

Не делай такое испуганное лицо. Он заказал на меня киллера.

Этот факт, конечно, сильно подкосил маму. Она захлопала глазами, как будто бы снова ослышалась: «Нинуся, ты у меня точно здорова?…Какой киллер? Чтобы муж на родную жену? Да еще и на беременную?»

Я тоже этому очень удивилась, когда однажды в горах увидела Михаила с ножом…

— Все, что я тебе буду сейчас говорить — чистая правда.

И тебе придется поверить мне, а не образу Кирилла, который он выстраивал годами. На людях он был сдержанным и галантным, а дома бил и унижал меня, принуждал к зачатию сына, они с мамой держали меня как в клетке.