Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Когда мне десять лет исполнилось, он меня на праздник в Монпелье возил! — блеснула она улыбкой, вспомнив радостные моменты детства. — Ух, и повеселились же мы тогда! Правда, через год дядя Поль в Африку уехал, и с тех пор мы почти не виделись.

— Ну, теперь-то и я знаю, почему Мерьез почти все время в Африке проводил, — хитро прищурившись, небрежно бросил Алексей. — Насмотревшись на твои выходки, он выбрал тихое и спокойное местечко подальше от тебя…

Еле успев увернуться от здоровенного мосла, он тут же рухнул на землю, сметенный Бирюшем с Феей, дружно рванувшими следом за костью.

— Да ладно тебе, хватит злиться, — примирительно протянул Пелевин через некоторое время. — Извини, без ума ляпнул.

Девушка недовольно дернула плечом, но, чуть подумав, взглянула на Алексея уже без особой злости и согласно кивнула.

— То, что ты дружбу с… занятными людьми водишь, я уже понял, — с облегчением вздохнул траппер. — Только будь добра, объясни, каким ветром тебя в нашу глушь занесло?

— Мне в Преторию, ту, что в Трансваале, надо, — пожала плечами девушка.

— Вот и отправилась.

— А чего эдак замысловато? — удивился Алексей. — Пароходом до португальских колоний, а оттуда поездом до Претории куда как проще добираться, да и комфорта не в пример больше. А ты напрямки через буш. — Он немного подумал и добавил: — Хотя через буш все ж побыстрее будет…

— Бабушка так и хотела, — устало зевнула Полина. — Сначала пароходом, потом поездом.

Только я ее уговорила, что меня через море Годфри перевезет. Больно мне романтики морской хотелось, чтоб паруса, чтоб ветер в лицо! А на пароходе какая романтика? Дым, шум, суета и надоедливые стюарды. Не хо-чу. Бабуля согласилась, но настояла, чтоб с парохода я на поезд села. Вот только в Алжирском порту мне дядя Поль случайно повстречался, ну, я к нему в попутчицы и напросилась. А как за меня де Колэнпрэн попросил, и вовсе деваться некуда стало.

Девушка протяжно зевнула и, прижав к себе сонно урчащую Фею, свернулась клубком на своей лежанке.

Пелевин, вглядываясь в игру теней на затухающих углях, некоторое время прислушивался к размеренному сопению кошечки и ее хозяйки и о чем-то размышлял. Так и не приняв никакого решения, он раздосадованно махнул рукой, укрыл обеих кошек одеялом и завалился спать. Утро вечера мудренее, поговорка насколько древняя, настолько же и верная.

Проснулся Пелевин достаточно рано.