Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы попили кофе, переложили форму по размерам по коробкам, расставили рюкзаки для завтрашней выдачи. Весело почему-то не было. Предчувствие «разбора» от старшего призыва, да еще не с нашей роты, угнетало. Вышли на общее построение, на вечернюю прогулку, проверку. Спели песню про то, как готовы «всю жизнь служить в военном флоте». Прошлись в составе группы и роты перед трибуной. Разошлись готовиться к отбою. В группе никто не курил (карасям запрещено), но перед заходом в казарму долго сидели в курилке, молчали, ничего не обсуждая, пока нас не разогнали по кубрикам.

Постирали носки, развесили на баночках для просушки, молча нырнули на шконки. Прошёлся дежурный, пересчитал личный состав, ушёл. Потом казарму покинул ответственный — мичман из третьей группы. Я даже потихоньку начал засыпать. Проснулся от того, что вахтенный тихо будил Федосова. Я сразу же навострил уши. Саня тихонько огляделся, запрыгнул в брюки, надел тельняшку, ботинки на босу ногу, намотав на руку ремень, крадучись вышел из кубрика. Я тут же спрыгнул со своего блатного второго яруса, начал спешно экипироваться.

Рядышком со мной мягко приземлился Зелёный, чуть ли не в полёте запрыгнув в штаны, даже не расстёгивая боковые застёжки. Я крутнул головой. Вся группа тихо, как мышки, одевалась и наматывала на руки ремни.

— Ну что? — полушепотом спросил один из «киевлян».

— Идём в колонну по одному, — махнул я рукой на выход.

Вахтенный, увидев нас, крадущихся в походном порядке, выпучил глаза и зашипел:

— Мл…я, карасня! По шконкам, выдрёныши! Бегом марш в кубрик!

— Тсс, — прошипел на него Зелёный и приложил палец к губам, — не кричите, товарищ матрос.

Карасня отрабатывает задачу. Отработаем — и вернемся в кубрик.

Вахтенный попытался еще что-то сказать, но, увидев наши насупленные морды и бляхи ремней, постукивающие по ладоням, смутился и, молча отойдя в сторону, взял в руки «русалку» и, как будто не видя нас, начал надраивать палубу.

Федоса мы нашли на «песочнице» — площадке для рукопашного боя. Наш второстатейный старшина стоял напротив Гвоздя и, немного склонив голову, слушал его.

Неподалёку стояло еще четыре «годков», покуривавших в кулак и делавших вид, что их ничего не касается. По моему разумению, они наверняка сами были недовольны своим старшиной Гвоздём. Если сам не можешь застроить карася, то тебе уже хрен кто поможет. А пришли, наверно, из-за чувства солидарности или от нечего делать. Мы пока показываться не стали и заняли за углом казармы выжидательную позицию.