Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вокруг стояли «бомжи-кормильцы», живые и здоровые. Вожак со шрамом стоял слева, ближе всех, и ухмылялся.

— Мальчик мой, ты сомневаешься? — мама подошла и снова погладила Джека по щеке. Она совсем не изменилась с тех пор, как он видел её последний раз. Ему было шесть лет, в интернате всё время стоял запах сгоревшей каши, а эта женщина пахла иначе. Ему говорили, что она хочет забрать его, но потом никто не пришел, а спустя год появились «родители», они были ничего, и он почти забыл эту женщину.

— Я не знаю. Я думал, ты научишь меня чему-то, — забормотал он, — мне казалось, я жду чего-то важного… Ждал всё время, а сейчас страшно…

— Да, Джеки-бой.

Это важное происходит сейчас. Все мои дети однажды возвращаются, чтобы стать другими. Ты не первый и не последний. Нас так много по миру, ты даже не представляешь. Ритуал освободит тебя. Сделает сильнее. И то важное, зачем ты родился, станет твоим. Не бойся. Будет больно, но так надо!"

"Сашу трясло. Все эти люди вокруг, ритуал, смысла которого он всё равно не понимал… «Кормильцы» распластали Джека на помосте и пристегнули руки и ноги ременными петлями.

Распятый, как кукла, Джек тяжело дышал и дикими глазами наблюдал, как заостренный шест берут несколько человек в цепочку, и самый острый край кладут на доски помоста ему между ног. Все внутри Джека заходилось от мелкой противной дрожи.

Мама махнула рукой Эмме.

— Хочешь помочь ему? Тогда держи голову ему, вот так, крепко держи!

Джек дико вращал глазами, но не мог ничего сказать.

Мама говорила какие-то слова, что-то нараспев читала, а ему все хотелось проснуться. Дурной сон, как вырваться из него? Зачем так сложно всё устроено? Где Эмма?

Голова Эммы склонилась над ним, горячие ладони стиснули виски.

Он ещё пытался что-то ей сказать, предупредить, спасти, избавить, не понимая, что уже не может ничего и даже слова не выговаривает. Что-то твёрдое толкнулось между ног, надавило, полоснуло дикой болью по заднице и всё продолжало давить. Он чувствовал, как внутри всё двигается, разрывается, смещается куда-то.

Пытался вздохнуть поглубже, справиться с этой волной боли, когда шест, который толкали шесть здоровых мужиков, прорвал наконец лёгкие и с хрустом вошёл в голову через шею.

Из глаз Джека на Эмму брызнуло что-то бурое, тёплое и липкое, с медным запахом крови. Теряя сознание второй раз за вечер, Эмма уже не помнила ничего.

Джек пришёл в себя странно. Руки, разведенные в стороны, не двигались. Ноги были стиснуты.