Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пришлось вернуться в кабинет и всё же продолжить работать. Диану на своём этаже не застаю, убеждаясь, что у этой шалавы всё же присутствует инстинкт самосохранения. К её сожалению, у меня же полностью отсутствует чувство сострадания. Я достаю телефон и набираю Савина.

— Какие люди, — раздаётся сразу на другом конце звонка, — ты еще не позабыл старых друзей, дорогой?

— Я по делу, — пропускаю её вопрос мимо ушей.

— По-другому и быть не могло. Я весь во внимание.

— Воронцову помнишь? Которую я у тебя выкупил.

— Помню.

— Так вот, я тебе её возвращаю. Деньги обратно мне не надо, лишь исполни одну просьбу.

— Слушаю.

— Она мне тут насолила, поэтому я хочу, чтобы эту мразь хорошо наказали. Устроишь ей порку?

— Что она тебе такого сделала, Яров, что ты так на неё озлобился? Красивая, покорная баба. Сосёт и трахается улетно. В чём она провинилась?

— Не твоего ума дело.

Я не собирался всем своим старым знакомым трепаться о том, что собираюсь в скором времени остепениться. Это может угрожать моей малышки, а этого я допустить никак не могу.

Хоть о ней в скором времени все узнаёт, но это произойдёт уже тогда, когда Соня будет полностью в моей власти и под моим строгим контролем.

— Ладно. Сделаю, — коротко ответил мужчина.

С Савиным мы знакомы столько, сколько я себя помню. Выросли в одном дворе, а затем и сидели в одной колонии. После разошлись, но ненадолго. Крутились в одном мире, где все друг друга знали. Макс стал сутенером, каких век не знал. Я был частым его посетителем. Захаживал снимать стресс после стрелок и просто тяжелых дней, которые у меня были нередко.

Но теперь в его похотливое логово ни ногой. Я хочу лишь одно женское тело иметь в своей кровати. И только у неё есть право спать на моих простынях. Соня…, только одна Соня.

Глазами бегал по документам, а мыслями думал лишь о своей малышке. Как бы себя не мучил, но вернуться к привычной жизни трудоголика мне уже не удастся. Вся голова забита девчонкой, а тело жаждет её тепла.

Стук в дверь. Я облокачиваюсь на спинку кресла, откладывая бумаги.

— Можно? — заглядывает Степа.

Его морда возвращает мне привычное напряжение.

— Входи, — прочищаю я горло.

— Пришёл сообщить, что Соня собралась идти в кафе после практики. Нам идти с ней?

— Нет. И молись, чтобы ты вообще мог ходить после того, как строил ей глазки.

— Руслан Владимирович, — распахнул он глаза, — я бы не посмел.

Ударяю кулаком стол, заставляя этого сосунка заткнуть пасть.

— Это первое и последнее предупреждение.