Перо бумажной птицы читать онлайн

Для эстрады она со своей классической славянской красотой и репертуаром из французского шансона и английских баллад устарела лет на тридцать.

Ника увлеклась игрой на фортепиано – и полгода спустя импровизировала, а затем вдохновенно разучивала сложные вещи, часами просиживая за инструментом. Но год, прошедший под знаком Бетховена и Шопена, закончился, и Ника вдруг схватилась за теннисную ракетку. Родители крякнули: большой теннис был им не по карману, но ужались, извернулись, и Ника стала заниматься у известного тренера, хвалившего ее за успехи.

Выиграла несколько местных чемпионатов – и беспечно забросила ракетку. Все, научилась.

И все-таки поступать она в конце концов решила на эстрадное отделение консерватории, и не где-нибудь, а в Москве. После школы не стала подавать документы, отложив поступление на год, всерьез занялась вокалом и фортепиано. Быть может, все и получилось бы так, как она хотела.

Но четырнадцатого мая не стало Оли.

Это все изменило.

Невозможно теперь было оставить маму и папу одних.

Оба провалились в оцепенелое безумие. Ника была достаточно проницательна, чтобы понимать: горе родителей связано не с потерей младшей дочери, а с обстоятельствами этой потери. Если бы Олю сбила машина или убил наркоман, они бы пережили утрату менее болезненно, может быть, даже с тайным внутренним облегчением – после всего, что произошло за последний год.

Но случилось то, что случилось.

После похорон мама целые дни просиживала перед телевизором, бессмысленно перебирая нитки мулине из старой бабушкиной коробки.

Отец, вернувшись с работы, пристраивался рядом. Застывший взгляд устремлен в ящик, пальцы подергиваются.

Нельзя было уезжать, бросив их в таком состоянии.

После похорон Ника заговорила о поступлении. Расчет ее оказался верен: родители тотчас включились. Волнение за судьбу дочери выдернуло их из скорби. «Может быть, юриспруденция?» – робко спросил отец. «Иди на учет и аудит, – сказала мать. – Единственная профессия, которая всегда тебя прокормит».

Ника пыталась возражать. Но мать стояла на своем и даже впала в подобие помешательства: ей стало казаться, что любой другой выбор приведет ее ребенка к несчастью.

Ника послушалась."

"Во всем, что касалось цифр, она чувствовала себя глупой и бездарной, и это ощущение было до того неприятным для нее, успешной почти во всем, что на третьем курсе Ника едва не бросила институт. Родители, отгоревав свое, вернулись к нормальной жизни. Без Оли всем стало легче.