Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Гарту Заячьей Губе отрубили голову, а вместе с ним казнили и еще два десятка верных королеве рыцарей, среди прочих сира Хармона из Камышей, Железную Дубину – одного из Семерых Всадников. Мастерицу над шептунами, леди Мисарию из Лисса, тоже не пощадили, пусть она и была женщиной. Глисту схватили, когда она пыталась бежать, и прогнали голой через весь город, от Красного Замка до Божьих ворот. Всю дорогу ее хлестали плетьми. Если она дойдет до ворот живой, пообещал сир Перкин, ее помилуют и отпустят.

Она продержалась лишь половину пути и испустила дух на мостовой; на ее спине не осталось и клочка белой кожи.

Септон Евстахий тоже боялся за свою жизнь. «Меня спасла лишь милость Матери», – пишет он, хотя, вероятнее всего, сиру Перкину не хотелось становиться врагом Веры. Блоха также освободил всех узников подземелий замка, среди которых были великий мейстер Орвил и Морской Змей – лорд Корлис Веларион. На следующий день оба они стали свидетелями того, как долговязый оруженосец сира Перкина Тристан уселся на Железный Трон.

Была там и вдовствующая королева, Алисент из дома Хайтауэров. В черных склепах подземелья люди сира Перкинса отыскали даже сира Тайленда Ланнистера, бывшего мастера над монетой при короле Эйегоне. Он был все еще жив, хотя пыточники королевы Рейениры ослепили его, вырвали ему ногти на руках и ногах, отрезали ему уши и оскопили его. Мастеру над шептунами при пропавшем короле, Ларису Стронгу Колченогому, повезло куда больше. Лорд Харренхолла вылез из своего убежища, где бы оно ни было, целым и невредимым.

Подобно мертвецу, восставшему из могилы, он прошествовал через чертоги Красного Замка, как будто никогда и не покидал их. Сир Перкин-Блоха тепло приветствовал его; Стронгу было отведено почетное место подле нового «короля».

Побег королевы не принес Королевской Гавани мира. «Городом правили три короля – каждый со своего холма; но для несчастных их подданных не осталось ни закона, ни справедливости, ни прибежища, – говорится в «Подлинной истории».

– Каждый мужчина боялся за свой дом, каждая девица – за свою честь». Творилось такое беззаконие больше месяца."

"Мейстеры и другие ученые мужи, что пишут об этом времени, часто следуют примеру Манкена и называют его Королевством трех королей (хотя некоторые предпочитают «Безумное королевство»), но это ошибка, ибо Пастырь не нарекал себя королем и всегда говорил о себе как о скромном сыне Семерых.