Плохие девочки не плачут. Книга 3 читать онлайн

Но ты не расскажешь, ни словом не обмолвишься, так?

— Придёт день, и ты увидишь, — произносит отрывисто. — Поймёшь. Только не сейчас. Сейчас ещё рано.

— Для чего? — в горле саднит, невольно закашливаюсь, едкий дым вмиг заполняет лёгкие и душит. — Д-для чего рано? Не бойся, не сбегу. А даже если и сбегу, поймаешь, вернёшь на место, пристегнёшь наручниками.

— Не сбежишь, — грубо хватает за талию, сдавливает, причиняя боль. — Не отпущу.

— Не отпускай, — бормочу охрипшим голосом. — Лучше умереть.

— За что ты мне, — притягивает ближе, прижимается крепче.

Простынь соскальзывает на пол, уже не скрывает наготу. Соприкасаемся обнажёнными телами. Кожа к коже. До электрических разрядов. Под рёбрами.

Oh, my God. (О, мой Бог.)

Возбуждение не замечено. Напряжение бешенное.

— За грехи, — улыбаюсь.

— Эти твои шуточки, — он склоняется ниже, не целует, жёсткой щетиной трётся о мою щеку и вкрадчиво бросает: — До добра не доведут.

— Добро никому не интересно, слишком безвкусно и пресно, — шепчу, отчаянно стараюсь не разрыдаться.

— Оцени последствия, — намекает скупо.

— Хочешь, изменюсь? — замираю изнутри. — Стану серьёзнее? Повзрослею?

— Иногда, — признаётся глухо, сминает в удушающих объятьях. — Очень хочу.

Огонь вгрызается в меня, опаляет беспощадно.

Сигара обжигает плоть, безжалостно жалит нервно выгнутую спину. Аромат табака сливается с запахом горелого мяса. Едва уловимое шипение будоражит слух.

Но я не чувствую ничего.

Пустота. Онемение. Пальцы скрючены, сведены судорогой.

Давай же.

Сильнее.

Молю.

Давай закурим. Не на прощание. Навсегда. По несбывшимся мечтам, по расколотым надеждам. По нашим безумным танцам на битом стекле.

Попробуй выровнять дыхание. Совсем не трудно, хоть воздуха и не хватает. Попробуй, вообще, не дышать.

— А знаешь, чего желаю до одури? — жаркий выдох, точно выстрел в висок. — Чтобы ты никогда не менялась

Всем стоит у него поучиться.

Рвать на куски, вонзаться прямо в сердце, в душу, проникать до печени и глубже.

Одинаковые буквы алфавита. Давно обыграны, затёрты и избиты. Однако в дьявольских устах оживают, обретают новые краски.

— Чёрт, — вдруг отстраняется, поворачивает легко, словно тряпичную куклу. — Почему терпела?

Осторожно исследует обожжённую кожу, едва дотрагивается.

— Плевать, — роняю небрежно. — Пройдёт.

Но лучше бы нет.

Пусть останутся шрамы. Пусть его след вечно горит на мне.