Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Его руководство! Ни нужно стать его служанкой! Отныне у нее не будет своей жизни.

«А разве сейчас она у меня есть?» — подумала она.

Нет. До свадьбы ее жизнь принадлежала отцу, а теперь будет принадлежать мужу. Все так просто. Такова жизнь. Почему же она не может принять это, как делают все остальные женщины?

— Потому что мне хочется свою жизнь отдать мужу, и выйти замуж не для того, чтобы он забрал ее у меня! — прошептала она, прижавшись лбом к стеклу. — Потому что я хочу познать, что такое любовь!

Вот в чем дело.

Ей хотелось познать любовь. Она могла бы навсегда позабыть свой сон, но ведь он выражает то, что она чувствует. Ей хочется познать любовь. Но она никогда не знала ее и, может быть, никогда не узнает. Она должна выйти замуж за человека, который был для нее чуть больше, чем незнакомец, за человека, который никогда не сможет понимать ее. Ему хотелось иметь ее, и значит, он получит, но в его чувствах не было любви к ней.

— Это несправедливо, — прошептала она, — это несправедливо.

ГЛАВА III

Всю неделю шел дождь.

Джасинда бесцельно бродила по усадьбе. Серое, затянутое тучами небо отражало, как в зеркале, ее настроение. Она знала, что мать неодобрительно смотрит на нее, но девушке было все равно. Не хватало сил притворяться, что она счастлива. Она проснулась утром от золотого солнечного света, разливающегося по комнате и, не думая о завтраке, надела костюм для верховой езды и поспешно пошла к конюшне.

— Джилс, оседлай для меня, пожалуйста, Пегаса! — крикнула она, входя в конюшню.

— Мигом, мисс! — ответил конюх.

Джасинда наблюдала, как Джилс вывел Пегаса из стойла. Его мозолистые руки проворно почистили белую шерсть лошади, затем надели на спину седло. Пока слуга работал, девушка трепала гриву Пегаса, шепча ничего не значащие звуки.

— Не рановато, мисс Джасинда? — натягивая на голову Пегаса уздечку, спросил Джилс.

— Еще минута дома, и я бы не вынесла, — ответила она, надевая перчатки. — Если бы дождь не кончился, я бы сошла с ума.

Конюх понимающе кивнул и сочувственно улыбнулся, обнажив крупные зубы.

Он вывел лошадь из конюшни и помог Джасинде сесть в седло.

— Я, может быть, покатаюсь подольше в это утро, Джилс, но обещаю не перегревать спину Пегаса. — Пришпорив лошадь, она медленно поехала вниз по длинной тропинке, ведущей к дороге.

Как только дом скрылся из вида, Джасинда отпустила поводья, и Пегас понесся галопом, взметая копытами дорожную пыль. Попутный ветер бил в лицо, и в уголках рта Джасинды заиграла улыбка.