Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Степа кивает и отодвигает для нее стул в гостиной, забирает костыли.

Отец сидит во главе, он смотрит на дочь, понимая ее состояние и чувства, он уговаривал Олесю не приглашать лишних людей, но когда его жена кого слушала? Она устроила грандиозный скандал и все равно сделала по-своему.

— Пап, — Улька немного подается в сторону отца, она сидит недалеко от него.

— Что?

— Я, наверное, лучше буду жить у Степы, — переводит взгляд на мать, — мне так спокойнее, и вам проблем меньше.

— Доченька…

— Пап, — девушка сжимает отцовскую ладонь.

— Конечно, милая, как тебе удобней.

Артур Павлович кивает, одаривает дочь теплой улыбкой, а после зовет Громова покурить. Оказалось, что несчастье Ульяны не смогло удержать его от пагубной привычки, он вновь пристрастился к табаку, пытался успокоить нервы.

Мужчины вышли на улицу, Громов подкурил сигарету и протянул зажигалку Никольскому."

"— Спасибо тебе, Степа, ты очень многое для нее и для нас сделал. Она сияет вся.

Степан лишь кивнул, не видел смысла отвечать. Что он может сказать? Пожалуйста? Он делал это для нее, не для них.

Ее родители слишком поверхностно отнеслись к травме дочери, по его мнению, и если Никольский еще как-то старался, хотя он Степан ждал от него большего, помня этого мужчину как прекрасного педагога, то Улькина мать не переставала показывать себя во всей красе.

— Может быть, ты отговоришь ее от переезда? Она и так полгода почти не была дома.

— Вы уверены, что для нее это будет лучше?

— Мы ее семья, она еще совсем девчонка. Я понимаю, у тебя чувства, но пойми и нас, она ребенок и ей нужен соответствующий уход в такой ситуации.

Ты сейчас выйдешь на работу и с головой уйдешь в поток дел. Сколько часов в сутки ты будешь находиться рядом с ней? Шесть, восемь? Сколько?

— Я вас услышал. И подумаю. Сегодня мы уедем вместе. Я выхожу в клинику только с понедельника.

— Спасибо за твое понимание.

— И вам спасибо за понимание, — голос стал чуть грубее, и Степан выкинул недокуренную сигарету в урну.

Громов не дожидался Никольского, зашел в дом, лицом к лицу сталкиваясь с собственной мамой.

— Боже мой, как давно я тебя не видела, — миниатюрная женщина обняла сына, — заезжайте к нам завтра, папа вернется из командировки. Не могу больше смотреть на этот театр абсурда, — Громова кивнула в сторону гостиной, — домой пойду.

— Иди, мы забежим, когда будем уезжать.

— Хорошо, мой родной.

18(4)

Оксана Олеговна уходит, а через полчаса в направлении дома стремятся улизнуть и Степан с Ульяной.