Поиграем, мышка? читать онлайн

Обещаю, что никогда больше не дам тебе быть одинокой.

— Это звучит, как угроза, — шмыгаю носом.

— Разве? — хмыкает он.

— Ага. Я же не знаю, что ты под этим подразумеваешь? Может, мне теперь даже уединение не светит? Впрочем, о чем это я? С этой штукой за ухом, мне оно и так не светит.

— Это не так, — качает Шад головой. — У меня не так много времени, чтобы слушать твои мысли. Лишь изредка тянусь к тебе и проверяю, как ты. И если для тебя это так важно, я добавлю для тебя в настройки возможность экранировать свой разум.

А так можно было? Экран, значит? И ведь даже не подумал мне об этом сказать. Стукнуть бы его, но обниматься мне сейчас приятней. Нервы успокаивает.

— Правильно. Обниматься гораздо лучше, чем драться. А не сказал я, потому что не был уверен, как ты на это отреагируешь.

— Думал, что я сразу потребую исправить эти настройки и закрою тебе доступ к своему мозгу? — фыркаю понимающе.

— Да, были такие опасения, — признается муж. И вот ни капли раскаяния в голосе.

— А ты все возможные проблемы в наших взаимоотношениях будешь пытаться предотвращать методом недомолвок? — не выдержав, снова даю волю пока не унявшейся обиде.

— Есть вещи, которые тебе лучше не знать, Мишель, — упрямо возражает Шад. — Меня воспитали в семье, где законом было то, что мужчина оберегает свою женщину. От переживаний и волнений тоже. Проведенное на Земле время заставило меня многие вещи пересмотреть, но не данные отцом установки, говорящие о том, что связанная, да еще фуэнта — это драгоценный дар, которого не должны касаться проблемы ее мужчины.

— Такие отношения были между твоими родителями? Отец берег мать от всего, да? — уже гораздо спокойней интересуюсь я, зарываясь в его объятия покрепче.

Понимаю, что надо бы мужа отпустить. У него дела и все такое, но мне так хорошо сейчас в его руках. Так хорошо просто разговаривать с ним.

— Да, Мышка. Мой отец очень любил свою хрупкую и нежную связанную. Между ними была огромная разница в возрасте. Он встретил свою фуэнту уже на закате своей жизни. Почти в трехсотлетием возрасте. И до самой своей смерти относился к ней, как к юной девочке. Больше всего жалея, что не смог прожить с ней больше.

И вот тут я чувствую, как что-то коротит в мозгу и отваливается челюсть.