Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я буквально ощущал, как сердце с усилием проталкивает кровь по артериям, чтобы обеспечить мне необходимую скорость. Нет, так разгоняться без крайней нужды нельзя.

Я прыгнул, забежал по рукам великана ему на голову и, используя четырёхрукого, как трамплин, выстрелил ракетой навстречу адской летучей мыши. Нити антара уже летели навстречу демону с перепончатыми крыльями, я не стал дожидаться, когда они закрутятся вокруг конечностей летучей твари, а потянул сразу. Этого оказалось достаточно: энергетические жгуты не порезали на части летучую мышь, нет.

Но надрезали сухожилия, связки, мышцы, и демон рухнул на землю, покатился по летнему лугу, не в силах остановиться. Раздался беспомощный протяжный вой, полный боли и обиды, возмущения и негодования. Летучая мышь несуразно задёргала своими членами, они бессвязно болтались, тварь ещё раз перекатилась через себя, дёрнула подрезанными крыльями и пронзительно закричала.

Нохай открыв рот, стоял и смотрел то на меня, то на бьющуюся в беспомощной агонии летучую мышь.

Его сын плёл какое-то заклятье. А я начал падать с высоты семи метров. Четырёхрукий взревел и попытался схватить меня рукой, но его ноги примёрзли к земле, и демон не удержал равновесия и с рёвом рухнул на землю, чуть не придавив Нохая. Я медленно опускался на плечи великану, что-то было не так, скорость падения возрастала, всё вокруг приобретало обычную скорость. Я начал понимать, что ускорение прекращало своё действие, что ещё пара секунд, и мои способности перестанут действовать. Я потянулся к шее великана, тонкие нити анатара медленно, с неохотой обвили шею четырёхрукого, а я дёрнул за энергетические линии.

Тонкая, еле заметная красная ниточка показалась на серой шее великана, она росла, увеличивалась, а затем голова покатилась прочь от тела.

Силы оставили меня, я падал и не мог пошевелиться. Ощутил под собой что-то жёсткое и холодное, я заскользил, словно в детстве, как с ледяной горки. Да, так оно и было: я не падал, а катился по ледяному спуску, возникшему прямо в воздухе.

А сын Нохая — Ундэс, довольный собой, улыбался. Я понял, это он наколдовал мне спуск. Я оказался возле слуг. Тело отказывалось слушаться, я не мог поднять ни руки, ни ноги. Мышцы горели от боли, всё тело изнывало от усталости. Я понял, что перегрузил себя. Ко мне подбежал Нохай:

— Господин, что с вами?

— Я смертельно устал… — с трудом выговорил я.

Слуги сгрудились возле меня, но в следующий момент они развернулись в сторону. Я же не мог сделать даже этого.