Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Ой, да в колониях все будет прекрасно, – поспешно заверил юнга, не желая видеть печаль на ее лице, поскольку успел сильно привязаться к золотоволосой неулыбчивой девушке, которую капитан взял на место Мартина Барнса.

Дэвид презирал вечно дымившего трубкой, сыпавшего проклятия старого кока. Хоть Мартин Барнс был великолепным поваром, его частенько одолевали приступы дурного настроения, и паренек быстро научился увертываться от пинков и затрещин. Кроме того, Мартин проявлял явную симпатию к мальчикам, что вызывало у имевшего весьма смутное представление о подобных вещах юнги стойкое омерзение.

Каждое плавание он проводил в постоянном страхе перед домогательствами лысого старика.

– По-моему, они уже все съели, – заметил он, насухо вытирая полотенцем последний котел и вешая его на крюк рядом с другими, – Пойду за тарелками.

– Очень мило с твоей стороны, – с улыбкой сказала Мереуин, забирая у него большой деревянный поднос, – только я вовсе не против сходить сама.

Дэвид взглянул на нее и нахмурился:

– Да тяжело ведь будет, они нынче втроем обедают.

– Я справлюсь, – поспешила заверить его Мереуин и выскочила за дверь.

С колотящимся сердцем девушка подошла к капитанской каюте, но ее постигло жестокое разочарование, так как капитан в одиночестве сидел за столом перед наполовину опустошенным бокалом вина.

– А где же мистер Уилсон и мистер Эймс? – поинтересовалась она, изображая вежливое любопытство.

– Наверху, – нехотя ответил капитан Кинкейд. – Вечно торопятся улизнуть, как только наедятся.

– Он неодобрительно покачал головой. – Некоторые люди, совершенно не умеют наслаждаться хорошей едой.

– Благодарю вас, – проговорила, пряча глаза, Мереуин, понимая, что он намеревался ее похвалить, и надеясь, что ее слова прозвучали вполне любезно. Как же она ненавидит этого недомерка, этого самодовольного карлика! Когда-нибудь….

Она заставляла себя сохранять спокойствие, тянула время, покуда он осушал бокал и потягивался, с удовольствием рыгая. Судя по затуманившимся припухшим глазам, Кинкейд выпил больше обычного, но вроде бы не обращал на нее никакого внимания, и Мереуин почувствовала немалое облегчение, поскольку хорошо знала, что способен сотворить с человеком алкоголь.

Несмотря на заявление капитана не трогать ее, она нисколько не верила ни ему, ни его гнусной и похотливой команде, и передвигалась с большой осторожностью, составляя на поднос фарфор."

"Капитан Кинкейд резко отодвинул кресло, встал и потянулся за брошенным на сундук камзолом.