Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я смотрю на нее сверху вниз и улыбаюсь, потому что она провела ночь без кошмаров. Даже если это еще одна ночь, мой член мучительно изнывает. Но это того стоит, чтобы снова увидеть сияние ее кожи.

Эта идеальная улыбка, от которой у меня учащенно бьется сердце.

Я снова обнимаю ее и закрываю глаза. Такие моменты спокойствия случаются со мной не часто.

ГЛАВА 17

Роза

Когда я встала, то я нашла его уже на кухне.

— Доброе утро. Что у тебя сегодня на повестке дня, Роза? — он открывает буфет и достает черную кружку.

— Я не знаю? Прогуляться по саду? Ты можешь принести мне какие-нибудь книги? Может, возьмешь меня с собой на работу? Просто посидеть и поговорить?

Я захлопываю рот после последнего варианта.

Он, нахмурившись, проверяет свои ролекс и открывает холодильник.

— Как насчет завтрака? — спрашивает он.

Я сажусь на барный стул и смотрю, как он запускает кофеварку.

— Завтрак звучит заманчиво, — отвечаю я.

Черный костюм от Армани облегает его, как вторая кожа. Он достаточно плотный, и я почти вижу, как напрягаются его бицепсы под тканью.

Но я не могу перестать смотреть на эти чертовы татуированные предплечья, когда он закатывает рукава.

— Омлет подойдет? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом.

Его глубокий хрипловатый голос творит со мной такое, чего я никогда не испытывала.

— П-прекрасно, — заикаюсь я.

Он кивает и разбивает яйца в смесительную чашу."

"— Как давно ты стал боссом? — я подпираю подбородок ладонью и наблюдаю, как он готовит.

— Давно, лет семь назад или около того, с тех пор, как убили моего биологического отца.

Он стоит ко мне спиной, поэтому я не могу прочитать выражение его лица. Биологический отец?

— О, вау.

Какой странный способ говорить так о своем отце.

— Я и не знал, что у Марко две дочери, — говорит он через плечо, выливая яичную смесь на сковороду. Мои глаза расширяются от удивления. Интересно, что мой отец скрывал нас.

Я проглатываю комок в горле.

— Он не хотел, чтобы мы часто были рядом с ним, — почти шепчу я.

Несколько минут проходят в тишине, пока он готовит омлет.

Он непринужденно перекладывает один омлет-ролл со сковороды на блюдо.

— Знаешь, я никогда не знал своего настоящего отца. Я вырос на улице, и я был приемным ребенком.

— О, прости. Должно быть, это было тяжело.

Он пожимает плечами, ставя передо мной тарелку с омлетом. От одного только запаха у меня урчит в животе.

Он останавливается и хмурится.

— Ты мало ешь, малыш.

Я сглатываю, не зная, что сказать.

— У меня бывают разные фазы.