Name: Прима (СИ)
Author: Ники Сью

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Нет, просто не хочу. — Отвечаю спокойно.

— Бери, — требует он.

— Нет, — настаиваю на своем, а сама боковым зрением поглядываю на входную дверь. Только бы мама не зашла.

— Это приказ, — его тон напоминает мать. Его взгляд, требующий повиновений, один в один как у Анны Евгеньевны. И я уже не понимаю, зачем Глеб это делает. Кажется, между нами нет той дружественной нотки, с которой протягивают кусок хлеба. Даже прислуга смотрела мягче, нежели этот мальчишка."

"— Нет, — стою на своем я. Тогда Гордеев берет мою руку и кладет в нее силой горбушку.

Он заставляет меня ее поднести к губам, в ответ желудок почти воет, до того мне хочется откусить кусок.

— Все еще нет? — то ли издевается, то ли, черт знает, что делает он.

— Мы так не сможем стать друзьями, Глеб, — искренне шепчу я. А мне хотелось, очень хотелось. Я была уверена, что в новом доме обрету счастье, правда оно какое-то… не такое. У меня совсем нет близких людей, с кем можно было бы поговорить или просто пожаловаться.

— Глеб? — дверь распахивается и мать фурией влетеет в кухню.

— Ты разбил вазу? Ты хочешь знаешь, сколько она?..

— Плевать, — он отмахивается от мамы и от меня, затем с равнодушным видом поворачивается к нам спиной. Анна Евгеньевна размыкает губы, но больше не ругает его, просто позволяет уйти сыну. Зато… прилетает мне. За кусок хлеба. А ведь я его даже не попробовала.

В тот день мне не разрешили больше есть.

4.3

Глеб щелкает перед моим лицом, возвращая в реальность. Ненавижу воспоминания связанные с ним, в них всегда какой-то холодок, неизвестность.

Я никогда не понимала поступков своего сводного брата. Он — загадка, которую невозможно разгадать.

Я отворачиваюсь, пытаясь своим видом показать, что разговор окончен, но Глеб выхватывает из моих рук костыль и с силой швыряет его в стенку. Происходящее заставляет вздрогнуть, хотя я стараюсь сдержать себя, и страх, который подкрался от этого сумасшедшего действия. И тут в груди что-то вспыхивает, яркое, горячее, словно лава.

Оно заполняет мое тело, дает силу и желание дать отпор Гордееву.

— И что? — рычу я, а затем отпускаю второй костыль, позволив с шумом упасть ему на пол. Стоять на двух ногах уже не больно, тем более врач говорил, что у меня отлично заживают кости. — Чем еще собирался пугать?

— Ты не сможешь вернуться на сцену, — он делает шаг, и его парфюм заполняет мои легкие.

— А тебе что? Только не говори, что переживаешь? — я скрещиваю руки на груди, ощущая себя живой.