Name: Принцип мести
Author: Сергей Иванович Зверев

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Входило ли это в ее планы? А если нет?

Я невольно устыдился самой мысли о том, что Даша способна на столь коварное предательство. Несмотря ни на какие превратности судьбы, она сумела сохранить чистую душу и любящее сердце, в чем я ни разу не имел повода усомниться. Более того, нередко я испытывал подспудное чувство вины перед ней: мне трудно было отвечать ей взаимностью, меня привлекало лишь ее молодое, гибкое, буквально наэлектризованное сексуальной энергией тело. Ее любовь низвергалась сплошным бурным потоком; ощущение сродни тому, какое испытывает человек, стоящий под жгуче-холодными струями водопада.

"«Неужели все это скоро кончится, минет, как ночной кошмар?» – иногда спрашивал я себя. Тень колизея, являвшаяся мне во снах, все еще заставляла меня вздрагивать и просыпаться. В каком-то смысле я чувствовал себя душевнобольным: я был до предела изнурен, опустошен нравственно и физически теми нечеловеческими испытаниями, через которые мне и моим друзьям пришлось пройти.

Садовский был почти зеркальным моим отражением – в его голубых глазах все чаще проглядывала затаенная тоска. Мы не были суперменами и никогда не стремились ими стать, ведь супермены долго не живут, но жизнь заставляла нас рисковать, заниматься опасным трюкачеством, ходить по лезвию ножа. Наградой за наши титанические усилия всегда была усталость, одна лишь усталость. Не любовь, не удача, не деньги, и не власть – только она.

В более выгодном положении находился Игнатий – духовные борения, подвижничество в ограде церкви и забота о пастве излечивали его быстрее и лучше терапевтов и психоаналитиков.

Конечно, он подвергал опасности свою семью, но это не останавливало его, он не хотел прятаться. Пример протоиерея всегда был у нас перед глазами и подталкивал к тому, чтобы многое переосмыслить – и вокруг, и в самих себе. Но сначала нам нужно было определиться, в каком мире мы собираемся жить. Ведь главная схватка с Богуславским, судя по всему, была еще впереди.

В минуты слабости, вспоминая об этом, я начинал глохнуть, слепнуть, терять дар речи и косноязычно взывать о милости и заступничестве свыше. Я попросил Игнатия научить меня молитвам и научился с благоговением посылать их Богу. Не знаю, прислушивался ли Он ко мне, но всякий раз после общения с Ним я чувствовал огромное облегчение.

Садовский шел по другому пути, дозревая по-своему.