Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Этот камень даже самый опытный глаз не отличит от настоящего. Но, тем не менее, вместе с работой он обошелся Муромцеву в ту сумму, которую я вам только что назвал.

– Ну и мерзавец, этот Муромцев! – не выдержала до этого почтительно молчавшая Иришка. – Мало того что в трудную минуту не помог Маркеловой деньгами, так еще и кольцо фальшивое подсунул.

– Хуже, если ради того, чтобы завладеть этим самым фальшивым кольцом, девицу Маркелову кто-то выбросил из окна, – проговорил Иван. – Соломон Яковлевич, а у вас, случайно, не сохранилось фотографии этого кольца?

– Старый Бернштейн никогда в своей жизни не полагался на случай, – с достоинством заметил «царь Соломон».

– Моя жена Циля всегда говорила, что осмотрительность еще никому не вредила. Я веду каталог всех своих работ. Извольте удостовериться.

С кряхтением поднявшись со стула, он ненадолго покинул компанию и вернулся с огромным фолиантом тисненой кожи. Полистав его, ткнул пальцем в одну из фотографий.

– Вот то кольцо, которое купил у меня Сергей Васильевич Муромцев.

Инка с Буниным кинулись к альбому и столкнулись лбами.

Спустя десять минут гости, распрощавшись с хозяином, вышли под осенний дождь. В кармане Бунина лежала фотография злополучного перстня царя Соломона. Предусмотрительный ювелир, имеющий не одну копию фотографии, любезно поделился ею с Иваном.

Распрощавшись с Иваном и с Иришкой, решившими отправиться домой пешком, остальные направились в сторону машины Игоря, но тут Инка, которая была непривычно молчалива и задумчива, тронула Алису за локоть.

– Послушай, – сказала она, невольно подражая речи старого человека, с которым они только что расстались, – или я сильно ошибаюсь, или это кольцо очень похоже на то, которое Развольский подарил Наташке…

Кошку Матрену убивали с особой жестокостью. Стены лестничного пролета были забрызганы кровью и мозгами. Неведомый убийца, видимо, держал кошку за задние лапы и с размаху бил головой о стену.

Рыжий трупик с липкой, покрытой бурыми пятнами шерстью лежал возле мусоропровода.

Соседка Мария Ивановна, в ночной рубашке, с распущенными седыми волосами, неопрятными космами свисавшими вдоль лица, стояла рядом на коленях и отчаянно выла.

Наталья почувствовала, что к горлу подкатывает тошнота.

– Боже мой, – прошептала она, прижав ладонь ко рту.

– Иди домой, Наташ, – тихо сказал Ленчик, – я тут вымою все, пожалуй, а то завтра Ромку в школу будет не отправить.