Проданная невеста читать онлайн

Обложка книги Проданная невеста
0
Книга доступна на устройствах
  • Android
  • IOS
  • Smart TV
Мой отец отдал меня в залог опасным и влиятельным людям. Тридцать дней меня продержат в плену. Только тридцать, пока он не выплатит многомиллионный долг — тогда меня не тронут.И только я знаю секрет: мой отец никогда не заплатит.Я нелюбимая дочь.Ему плевать, что будет со мной, если кто-то из них подведет меня к матрасу на полу и скажет: «Ложись»…И срок уже истек.История не лайт, ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНО!В тексте есть: любовь и страсть, властный герой, девственницаОграничение: 18+

О книге

Открывайте «Проданная невеста» и читайте — текст лежит здесь целиком, бесплатно, без регистраций и подтверждений номера. Жанр — Легкое чтение, Эротика и секс, Эротическая литература. Никаких обрезанных глав и предложений «оплати подписку, чтобы узнать, чем всё кончится»: книга представлена в том виде, в каком её написал Мария Устинова.

Прежде чем нырять в первую главу, гляньте аннотацию или авторское предисловие — обычно там в двух абзацах понятно, о чём вообще речь, какой настрой и стоит ли это вашего вечера. Предисловие публикуем как есть, без редакторских пересказов от себя. Если описания пока нет или оно куцее — оставьте коммент, найдём и добавим.

Текст разбит на страницы: глазам так комфортнее, чем листать бесконечную ленту, и читается дольше без усталости. Место, где остановились, сохраняется автоматически — закрыли вкладку, вернулись через неделю, и страница откроется ровно та же. Шрифт регулируется, фон переключается между светлой и тёмной темой: вечером с тёмной экран меньше слепит, днём светлая привычнее.

Под книгой — отзывы тех, кто уже прочёл. Туда заглядывать полезно: иногда вылезают спорные смыслы, которые сам пропустил, иногда — категоричные «не моё, не тратьте время», и тоже информация. Дочитали «Проданная невеста» — оставьте пару строк, кому-то это поможет решить.

Комментарии

Ваша оценка

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Текст книги

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал

Я улыбнулась, глядя сквозь дымку слез и прозрачного пластика.

Может, и к лучшему, если Руслан его спрячет.

Спрячет так, что никто больше не найдет.

Он подошел сзади и обнял меня, целуя в затылок. Мне было так паршиво, что хотелось выть, но стабильно паршиво. То есть хуже не становилось. То ли я достигла дна, то ли уже начала выкарабкиваться, но я мечтала, чтобы с нашим сыном было все хорошо. Я почти начала верить в это.

Ребенок в инкубаторе попытался сжать кулачок.

— Смотри, — прошептала я. — А он боец.

Во мне шевельнулась надежда.

Да, врач очень обтекаемо давала прогнозы и не настраивала на плохое, но я и сама все прочла и понимала. Шансов на то, что ребенок выживет было мало. Но этот слабый жест позволил поверить в благополучный исход. Не счастливый, но хотя бы благополучный."

"К нам все-таки подошла врач, заинтересованная моей реакцией. Проверила показатели и снова скрылась в тени.

— Ты ведь знаешь… — прошептала я, у меня сел голос, потому что об этом мы еще не говорили. Но придется. Придется.

 — Ведь знаешь, что полностью здоровым он, скорее всего, не будет… У сильно недоношенных развиваются болезни.

По пути я потеряла вопросительную интонация и сейчас себе говорила, чем спрашивала его. Я еще сама не привыкла к этой мысли.

Руслан молчал.

Но думал об этом, я уверена. Не знаю, насколько для него важна его месть — так же как раньше или уже не так. Лично у меня не то что старые цели, свет передо мной померк.

— Я отведу тебя, — сказал он.

Не нужно было говорить об этом при персонале.

Не нужно. Я шмыгнула носом, уцепилась за руку Руслана и позволила увести себя в палату. Тельце ребенка так и осталось стоять перед глазами.

В палате он не стал включать свет.

Я легла, а Руслан мрачно ходил по палате. Думал о своем. Мне кажется, для него тоже многое изменилось. Очень.

— Ты меня обвиняешь? — спросил он.

— Не знаю. Наверное, нет.

— Не ври, — в голосе были интонации, которых прежде я не слышала. Очень мрачные, практически гробовые. Атмосфера больницы, этой палаты и его энергетики давили на меня, как надгробная плита.

 — Это ведь я виноват. Двое детей, оба инвалиды. Один приемный, другой родной. Значит, в жизни нагрешил много.

Он сел у кровати, и лбом уткнулся в мои сложенные на груди, безучастные руки.

— Прости.

Если бы извинения что-то меняли… Он извинялся не в первый раз, но с настоящей болью в голосе — впервые. Раньше он думал, что больной или здоровый будет ребенок — плевать, лишь бы подходил к планам. Но в жизни все не так.