Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Должна сказать, что завершать «Пробужденного любовника» эпилогом было здорово. Зед снова вернулся в тот зал, где его впервые увидела Бэлла, но когда она приходит и приносит маленькую Наллу ее папочке, сцена приобретает новый смысл – мы видим, как далеко они продвинулись. А когда Зи с Наллой на руках поворачивается и подмигивает ученику?

*вздох*

Но вот еще в чем дело: я уже сказала, что для меня действие не заканчивается с завершением романов. Вот почему появился «Отец мой».

Проблемы, возникшие у Зеда с дочерью, были логичны и очень ценны – они помогли показать развитие героя, его становление в качестве мужчины, отца и хеллрена."

"Кстати о семье… Фьюри. Невозможно говорить и Зи и не упомянуть Фьюри. Он покорил меня еще в той сцене, в которой возвращался из зала, избив Зи по его требованию в «Вечном любовнике». Пустые глаза Фьюри, выходящего из подземного туннеля особняка, заворожили меня, и я умирала от желания узнать, чем все закончится для него – в кого влюбиться он.

А потом в «Пробужденном любовники» ради своего близнеца он заходит еще дальше. Думаю, сцена, где он уродует свое лицо, отлично показывает глубину мук, эмоциональных и психологических, которые он испытывает. Всю его жизнь поглотило похищение, а затем рабство брата, и даже освобождение не избавило их от страданий. Когда Фьюри бреет голову и уродует свое лицо кинжалом, чтобы занять место близнеца и сразиться с лессером, похитившим Бэллу, он становится физическим воплощение Зейдиста.

Фьюри, пожалуй, даже излишне героичен, он не уравновешивает своего анти-героя – Зи, но перевешивает его из-за пагубного самопожертвования.

И последнее… Ривендж… о, Рив. Он стал одной из самых больших радостей во время работы над книгой. Он был так чертовски сексуален и так безумно «отрицателен», что я уже тогда сгорала от желания написать о нем книгу.

Но Рив имел значение и по другой причине.

В «Пробужденном любовнике» я в первый раз попыталась намеренно скрыть реальную личность одного из персонажей. Преподобный, владелец клуба и наркодилер, и Ривендж, аристократ, деспотичный брат Бэллы, были одним и тем же человеком, но я не хотела, чтобы читателю стало известно об этом до самого конца – до того момента, как Зи и Бэлла приехали в дом ее матери.