Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

К своему удивлению, он обнаружил, что находится не в вонючем подвале, не в сыром каземате и даже не в кабинете сурового следователя. Это была обычная, со вкусом обставленная квартира. Потом сыщик взглянул на того, кто привел его в чувство.

Перед ним стоял мужчина плейбоевского вида, в дорогом эксклюзивном костюме, с белозубой голливудской улыбкой. Самое обидное заключалось в том, что это был не мафиозо, не матерый уголовник или хотя бы мент. Перед сыщиком стоял его давний знакомый Роман Александрийский, с которым одно время он учился в Высшей школе КГБ (правда, последний был на курс старше).

Глеб запомнил Александрийского потому, что тот был не просто лучшим курсантом школы, он был живой легендой. Своего рода феноменом. Потом их пути-дорожки разошлись, и довелось встретиться лишь год назад, когда Кольцов искал в Питере сбежавшую дочь старого боевого товарища. Тогда он и узнал, что Александрийский, который официально был представлен преуспевающим бизнесменом, на самом деле является действующим генерал-майором ФСБ, как говорят американцы, «работающим под прикрытием».

В карточной игре он именовался бы не меньше, чем козырным «Валетом», фигурой значительной, способной разрушить самые сложные комбинации.

Когда в своем расследовании Кольцов вдруг узнал, кто встал против него, то выбрал самый неожиданный способ борьбы. Вместо того, чтобы «стать преградой на пути бронепоезда», он предложил этому самому «бронепоезду» двигаться впереди него платформой с балластом на случай подрыва пути.

Александрийский, хоть и нехотя согласился[1], все же дал свободу действий детективу.

Выиграли все. Отцу вернули его заблудшую дочь, питерская и московская ФСБ накрыли тайванскую разведсеть и контрабандный канал поставки оружия на Северный Кавказ из Восточной Европы. Глеб получил свой денежный эквивалент и был уверен, что та история канула в Лету. Оказалось, что нет...

– Вижу по глазам, Глеб Иванович, что вы окончательно пришли в себя, – Александрийский улыбался доброжелательной улыбкой.

"– К чему весь этот водевиль, Роман Оскарович? – Ох как Кольцову сейчас хотелось вложить в удар вес всех своих ста с лишним килограммов, но как профессионал отдавал себе отчет, что вынужден сдерживаться. После шокотерапии он не обладал нужной прытью, а с учетом внешних данных Александрийского не хватало еще «на старости лет» валяться в ауте после удара генерал-майора. Поэтому приходилось поневоле терпеть и по возможности улыбаться.