Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Встав на цыпочки, она поцеловала Майлза в щеку. — Береги себя, дорогой.

— Я провожу вас к экипажу, — отчужденно сказал Майлз, сопровождая Мадлен к скамейке, на которой оставил Алекс. Увидев, что ее там нет, Майлз и Мадлен ускорили шаг. Оба с облегчением выдохнули, увидев девушку в коляске. Алекс, хотя и слышала шаги, не повернула головы, и Майлз остановился у ворот, с грустью наблюдая за тем, как экипаж покатил прочь, увозя его любимую. Проводив взглядом коляску, Майлз торопливыми шагами направился к узкой тропинке, ведущей на пляж.

Каково же было его удивление, когда он увидел приближающуюся шлюпку с Макарди.

Шотландец плыл, яростно налегая на весла. Майлз побежал, подоспев как раз для того, чтобы «помочь задыхающемуся Оги вытащить лодку на берег.

— В чем дело? Неприятности на «Неистовом»? — вместо приветствия спросил Кросс.

— Да. Новая грот-мачта не в порядке. Придется крепить участки канатами, шпильки не держат.

— Вчера все было нормально.

— То вчера, а сегодня она стала валиться набок.

Верхняя секция упала, проломив кусок палубы. Чудом не пострадал никто из людей.

— Черт. Вы ее закрепили?

— Да, но только временно. Корпус придется менять, да и поперечины тоже.

Дальнейший разговор они продолжили, уже сидя в лодке, по дороге к кораблю. Текущие дела отложили на некоторое время разгадку тайны черной шкатулки.

Майлз вместе с остальными членами команды работал весь вечер и часть ночи. Корабельный плотник строил новый крепеж, остальные разбирали и осторожно снимали мачту.

Ближе к полуночи Майлз отпустил моряков на отдых, а сам поплыл к берегу, чтобы переночевать у себя в доме. Только поднявшись наверх, он вспомнил, что шкатулка так и осталась на корабле, а он слишком устал для того, чтобы за ней возвращаться.

В изнеможении Майлз повалился на постель и уснул почти тотчас. Лишь на следующий день черная шкатулка попала к нему в руки.

Глава 30

«7 сентября 1757 года Бель-Мер

Мой дорогой сын!

Сейчас раннее утро. Я сижу на веранде и смотрю, как вы с отцом резвитесь в море.

Как жаль, что через много лет, читая эти строки, ты не вспомнишь это чудесное утро! Но может быть, от прошлого у тебя останется ощущение радости, тепла и родительской любви.

Не знаю, что побудило меня написать тебе это письмо, но я чувствую, что должна это сделать. Эрик считает, что это всего лишь потребность высказаться, порыться в хитросплетениях прошлого, и отчасти он прав. Последние дни я пребываю в меланхолии.