Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потолок спальни выглядел незнакомым: пожелтевшая побелка в сетке расползающихся трещин. Он качался над кроватью, опускался и поднимался, становясь то размытым, то чётким. Ева бездумно смотрела вверх. Недавние события пёстрой лентой пронеслись перед глазами, заставив девушку в испуге вскочить с постели.

Где она? Почему жива? Или всё-таки умерла? Что это за место? Ад? Но разве у неё осталась душа, которая могла попасть куда-либо после смерти?

Восемь месяцев пролетели так быстро! Это время могло стать лучшим в её жизни, если бы не глухая тоска по убитым родителям и сестрёнке.

Болезненные воспоминания врывались в яркие, насыщенные событиями дни, и Ева ощущала себя предательницей, веселящейся на чужих похоронах. Вероломной мерзавкой, похитившей во время кораблекрушения единственную шлюпку.

Потягивая коктейль в открытом кафе, гуляя по морскому берегу в золотистом парео, примеряя очередное дизайнерское платье, она вдруг замирала, впадала в ступор. Всё происходящее казалось не реальнее тени от пляжного зонтика на песке.

Что если она всё ещё там, на полу сырого подвала, спит или бредит? Что если она просто сошла с ума? В испуге Ева искала глазами своего мистического спутника, который всегда был рядом, — сидел напротив с нетронутой чашкой латте, шёл позади, отстав на пару шагов, — и демон, словно старинный друг, сразу понимал, что ей нужно. Насмешливо вздёргивал бровь, протягивал руку, обжигая прикосновением холодным, как гранит могильной плиты. Раз за разом доказывал свою материальность.

Приглушённые на миг краски и звуки возвращались.

Плеск волн, шорох песка под ногами больше не казались иллюзией, призрачным эхо из прижатой к уху морской ракушки. Но ощущение, будто она предательница, не покидало, разливалось во рту вязкой желчью. Как Ева может радоваться жизни, когда её сестрёнка никогда не возьмёт в руки куклу, не попросит почитать перед сном, не узнает ничего из тех вещей, которыми она так эгоистично и беззаботно сейчас наслаждается?

Но горе отступало, воспоминания блекли, и отчасти это была заслуга демона.

Ева была ему благодарна. За путешествия по экзотическим местам и за фантастическую, баснословную роскошь, за кажущуюся искренней заботу и тактичные попытки отвлечь от травмирующих мыслей, в конце концов, за художественную выставку, которую он организовал, в тайне собрав её работы и договорившись с одной из студий. Ева старалась не забывать, что за помощь своего инфернального спутника когда-нибудь заплатит сполна, но всё равно привязывалась.