Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Уже по первому взгляду было понятно, что парень собирает серьезные деньги с сотни различных организаций. Согласно его записям, за последние шесть месяцев в трёх местах пытались оказать сопротивление. Мы сверили даты и нашли совпадение с тремя нераскрытыми поджогами. Также были обнаружены перерывы в платежах еще двух заведений, и когда мы проверили эти даты в городских больницах, мы обнаружили поступление пациентов — один со сломанной ногой и один с изуродованным лицом. Теперь у нас было всё.

За исключением оружия.

Но это тоже имеет своё объяснение.

Он использовал его и выбросил. Стандартная практика. Оно уже могло быть в реке, сброшенное с моста, как и его старые мобильные телефоны, что весьма вероятно. Одноразовые телефоны с заранее оплаченными минутами. Он выбросил упаковку и документы, но по какой-то необъяснимой причине оставил зарядные устройства. Мы нашли их около пятидесяти в ящике стола."

"На рассвете мы сидели друг напротив друга в комнате для допросов. С ним был адвокат, скользкий парень в костюме, но я сразу могла сказать по лицу этого парня, что он понимает, что защищаться бесполезно.

С нашей стороны была только я, но я догадывалась, что за зеркальным стеклом собралась куча народу, чтобы посмотреть, что я умею. И всё получалось очень хорошо сначала. Я обычно предпочитаю, чтобы подозреваемый привык отвечать «да» раз за разом, поэтому и начала с простых вещей. Я перечислила ему все бары один за другим, все рестораны и закусочные, я сказала ему, что у нас есть тетради, записные книжки и дневники, а также наличные деньги и банковские выписки, и он признал всё это.

Через десять минут после того, как я начала, на пленке было уже столько всего, что хватило бы упрятать его очень надолго. Но я не останавливала его, не потому, что мне действительно это было нужно, а потому, что я хотела, чтобы он размялся перед главным признанием.

Но этого не произошло.

Он не признался, что стрелял. Он сказал, что не встречался с Ричером прошлой ночью, и его вообще не было в городе. Также он отрицал, что имеет оружие и утверждал, что даже не умеет стрелять.

Я возилась с ним, пока часы не завершили свой круг, и не начался мой второй день работы в отделе. Потом пришёл мой лейтенант, румяный после сна и душа, и сказал мне заканчивать.

Он сказал:

— Ничего страшного, ты отлично поработала. У нас сейчас достаточно на него, и мы не увидим его очень долго. Цель достигнута.

И это было общее мнение всего отдела, поэтому я не ощущала себя проигравшей. Совсем наоборот.