Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— О, ты хочешь пригласить меня на свидание? — принимая игру, проговорила я, с прищуром взглянув на Кира, когда он вошёл в нашу с Алиской комнату и показал билеты в театр.

— Ну.

— Баранки гну, — гаркнула я. — Что за мужики пошли! Толком в театр не могут пригласить.

— Простите, — заржал Кир, — щас исправлюсь. Ваше сиятельство, приглашаю на свидание.

— Другое дело.

Я сделала потрясающую причёску, надела чёрное, обтягивающее все мыслимые и немыслимые изгибы платье и начала краситься.

Дождавшись, когда наложила макияж и подвела на веках стрелки, Кир спросил:

— А куда ты так вырядилась?

— Как куда? В театр.

Кажется, ты туда меня пригласил?

— Я тебя туда не приглашал, помахал только перед носом билетами и всё. На самом деле, хотел позвать в аквапарк, так что, смывай грим, одевайся попроще и бери с собой купальник. Согласись, как-то неразумно вести актрису в театр, будто на работу, это то же самое, что меня — в отдел полиции или в тюрьму. Не находишь?

— Актрисы в театре не работают, они там служат.

Знаешь что, иди, куда хочешь, но сначала собери свои вонючие, разбросанные по всей квартире носки, — разозлилась я.

Кир разразился смехом:

— Валерия, это шутка. Не знаешь, что ли: в аквапарке до пятого декабря профилактические работы. Потому надевай шубку и вперёд — в театр. Хотя… есть маленькая проблемка: мне надо завязать галстук, — деланно вздохнул Краснокутский — младший.

— Надо, так завяжи.

— Не умею.

— Ну так иди без галстука.

— Без него не пойду.

Стоять без галстука рядом со светлейшей особой — моветон. Помоги, а?

Я не могла справиться с узлом — никак не выходило, зато у Кира отлично получилось расстегнуть на спине моё новое платье с молнией. С этого момента наша дружба стремительно переросла в нечто большее — в любовь.

На премьеру мы так и не попали — были дела поважнее.

Домочадцам старались не демонстрировать наши близкие отношения, хотя они, наверное, догадывались, что в своей комнате Кир не только помогает мне репетировать «Сон в летнюю ночь», произнося мужские монологи вместо моих партнёров по спектаклю.

Но все неудобства списывал бурный и обжигающий секс. Настолько безудержный, что мы забывали о родственниках, находящихся всего-то через стенку.

Я тогда часто вспоминала Милу и её намёки на мою фригидность. Нет, теперь знала точно, это совсем не так!

Краснокутский никогда не произносил имя Голубева, но я была уверена, что оно у него постоянно вертится на языке.