Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жил себе счастливо и…

– Харе! – перебиваю её, подойдя к ней и остановившись в шаге. – Если ты не заметила или не увидела, то я все эти два года помогал вам всем. Кариму с Катей, когда у них проблемы начались с доками. Вам с отцом, когда твоя мать объявилась. Насте помогал. И пусть вы не видели моего лица, я вас не оставлял одних!"

"– А что ты сделал для своей дочери? – припечатывает вопросом, подойдя вплотную. – Довёл её мать до нервного срыва? На четыре месяца отправил в больничку? Отобрал у ребёнка мать, которая пашет днями и ночами? И не надо мне тут про деньги и наследство, – пресекает мою попытку оправдаться.

– Мы бы с Рустамом её не бросили, и она бы не нуждалась. А твоя подачка выглядит мерзко, с учётом того, что ты жив. Ты мог нам не говорить, но Насте должен был! Она ждала тебя! Она любила тебя! А ты… разочаровал всех!

– Я отдал ей всё, что у меня было, – произношу и выхожу из комнаты, направляясь на улицу. – Большего я не мог сделать для неё в тот момент.

Отчасти Лапина права, я должен был как-то оповестить Настю о том, что не умер.

Отгородить её от всех проблем. Но она не знает всех обстоятельств моей новой жизни.

Выйдя на улицу, ловлю такси и еду в дом, который купил, будучи в Венгрии. Отдалённый закрытый одинокий коттедж на окраине города. Но даже там я не отказался от охраны, ведь в доме есть кое-что ценное.

– Давид! – восклицает Эмма, открыв мне дверь. – Где был? Я… скучала, – кокетливо улыбается, хлопая ресницами.

– Отвали, а? – кидаю и рукой отодвигаю женщину в сторону.

– Меня встречать в твои обязанности не входит.

– Но я же… – следует за мной, противно и громко цокая каблуками.

– Мне плевать на то, что ты! – перебиваю её. – Я говорил тебе, что мне не нужно твоё присутствие в России. Ты сама напросилась, решив, что мы когда-либо будем с тобой вместе.

– Но я же люблю тебя, – шепчет. – Правда, люблю, Давид!

– Смешная шутка. Ты любишь деньги, а не этого мужчину, – вмешивается в наш разговор Виктор, позволив себе растянуть уголки губ в подобии улыбки. – Иди к себе! У нас будет серьёзный разговор, и третий лишний нам не нужен! – обращается к Эмме, и та, закатив глаза, слушается его.

– Что-то случилось? – интересуюсь у него, когда женщина скрывается в своей комнате на втором этаже. – Тебя что-то беспокоит.

– Только Эмма, – отвечает, вздохнув. – Она меня раздражает. Весь вечер просила меня набрать тебя и спросить, приедешь ли ты.

– Но я же тебе написал сообщение о том, что останусь с Настей, – напоминаю и парень кивает.