Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Правда, это понимание далось ей не сразу – первые несколько месяцев она пыталась обижаться, даже уезжала, бросив все и дав себе слово, что больше никогда не переступит порога его жилища. Но проходил день, другой, третий… Однажды она даже продержалась целых десять дней, а потом все равно переступила этот злосчастный порог. Ители несколько раз пыталась разобраться, почему всегда возвращается. Ведь Исороку ни разу не делал попыток ее удержать или вернуть. Он не бросался перед ней на колени, не обещал трагическим голосом, что, если она уйдет, он тоже уйдет, но к богам, не тянул умоляюще руки, не звонил на ее личный терминал, и его трагическая фигура не маячила неподалеку от той компании, в которой она веселилась.

Он не делал ничего из того, что делали другие мужчины, когда она уходила от них. Но от тех она уходила спокойно, даже посмеиваясь. А от него… К нему она отчего-то все время возвращалась. Когда кроткая, когда сердитая, когда возбужденная. И он всегда принимал ее так, будто она не наговорила ему злых слов при расставании или как минимум не заявила твердо, что больше никогда не вернется в этот дом… Нет, он встречал ее спокойно и с улыбкой.

И всегда давал ей то, в чем она нуждалась в тот момент больше всего – успокоение, нежность или страсть. А потом возвращался к своим делам. Если честно, именно это и бесило ее в нем больше всего. То, что его дела всегда были для него более важными, чем она. Ну почему, почему не она?! Она же готова отдать ему всю себя – почему же он не готов? Это нечестно, несправедливо, неправильно!.

. Бесило, но, как с удивлением позже поняла Ители, то же самое и привлекало ее в Исороку, именно этим он очень сильно отличался от большинства мужчин, с которыми она раньше встречалась. Он, он знал, зачем живет на этом свете. Потому и сам был нужен этому свету, этому миру. А человек только тогда и получает право именоваться человеком, когда обременяет себя определенным долгом и становится знатью, то есть личностью, значимой для мироздания.

Тот же, кто живет для себя, не напрягаясь и не заморачиваясь, кто считает, что никому и ничего не должен, а ценен сам по себе, самим фактом своего рождения и существования, то есть всеми силами старается избегать любых обременении и не принимать никакого долга, часто еще с пафосом провозглашая, что это и есть истинная свобода, – тот значит для мира не больше, чем пучок травы или, скажем, коровья лепешка.