Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В прошлом году на тридцатипятилетии босса члены бригады сделали Князю подарок – преподнесли изготовленное по специальному заказу охотничье ружье с тридцатью пятью любимыми камнями Князя, – изумрудами, которыми было инкрустировано древко ложа.

Широкое, тонкогубое лицо Шангина насмешливо кривилось – рассказ бойцов о новых партнерах Бориса Неупокоева не вызвал у него ничего, кроме брезгливого отвращения.

Ментов он ненавидел с тех пор, как несколько лет назад единственный раз в жизни угодил в следственный изолятор по обвинению в вымогательстве.

После полугодового пребывания в СИЗО Шангин вышел на волю. Помогли оставшиеся на свободе друзья – через верного человека передали взятку следователю, и дело против Князя было прекращено за недостатком улик.

– Так чего будем делать с Фигаро, Князь? – спросил Кеша.

О том, что новые торговые партнеры Неупокоева работают под ментовской «крышей» и к тому же предлагают незаконный товар – фальшивые этикетки для спиртных напитков, – Князю сообщил сам владелец «Миранды», а Кеша и Гвоздь поставили шефа в известность о том, что он знал и без них.

В принципе это неплохо – бойцы лишний раз подтвердили свою надежность и продемонстрировали бдительность.

И все-таки что делать с Фигаро? Насчет него Князь имел далеко идущие планы. Но это новое партнерство хоть и сулило большие прибыли, могло обернуться крупными неприятностями – никогда не знаешь, чего ждать от ментов. Они могут такой канкан отмочить, тем более, если эти мусорюги красноперые занялись левым бизнесом.

И пробрасывать их опасно – по той же причине. Да и товар у них вроде ништяковый – мелкие цеховики заценили, брать согласны…

– Забивать кабанчика пока еще рано, – сказал Князь, отпивая из высокого стакана темное, с густой нежнейшей шапкой пены пиво «Guinness», которое поставил перед ним официант. – Не для того мы его растили, чтобы при первом же кипише положить шпалой. Надо, чтобы он еще подрос, нагулял бока.

– Менты не дадут, – засомневался Кеша, – накинутся как шакалье голодное и порвут на части.

Бультерьер, в отличие от остальных прикладывавшийся только к стакану с минералкой, мрачно засопел.

Гвоздь истолковал это по-своему:

– Не, Князь, ты не подумай, что я за тебя кумекаю. Просто не верю я этому ментовью поганому.

– А кто же ему верит? – вполне мирно согласился Шангин. – С запрудненскими мусорюгами надо что-то делать, это верно. Нам такой головняк ни к чему. Значит, будем обрубать хвосты.

– Чего? Шмалять? – тут же вскинул глаза на Князя Кеша.