Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Давно уже на пенсии, больше десяти лет…

– А что сам-то не приехал? Не до того, что ль?

– Мама болеет… Ей в неделю по два раза врача вызывать приходится… Оставить надолго не может… Но вообще-то обещал и сам наведаться…

– А Георгий-то как? Со здоровьем-то?… Он, чать, весь израненный из Афгана-то пришел?

– Да нет, что-то я не припомню за ним серьезных ранений… – возразил Алексей.

– Несколько касательных только и было…

– А я вот, уж восемь лет как рак у меня нашли… Здоровее Мишки был, – дядя Леня глянул в Мишкину широченную физиономию. – Оперировали, химиотерапию назначили, я отказался… Спросил только, пить можно, сказали, хоть упейся… Вот восемь лет и упиваюсь… И ничего, скриплю, но терплю… А в этом году вот делянку мне не дали… Сушняк только с Мишкой валим… А сколько этого сушняка на зиму надо-то… Раньше всегда давали, как инвалиду, теперь леса частные стали, покупай, говорят… А что я на инвалидскую пенсию куплю…

Голос у дяди Лени тихий, шелестящий, и сам он выглядит спокойным и добродушным.

И не верится, что это был когда-то крепкий мужик, на своего сына похожий.

Только кисти рук не соответствовали размерам тела. Большие и сохранившие, кажется, свою природную, от земли, силу.

– А ты что с клюкой-то ходишь? Поломал, что ль?

– Ранение…

– Тоже военный?

– Старший лейтенант.

– Чечня?

– Рядом… Дагестан…

– Все одно… Гнали б их взашей из России… Пусть там друг с другом воюют… Людям дышать легче стало бы… – это прозвучало неожиданно зло и конкретно, как застоявшееся и наболевшее, хотя Алексей не понял, почему это может быть наболевшим здесь, в этой деревеньке, затерянной в русской глуши…

– К нам-то надолго? – спросил Мишка, поглядывая через штакетный забор куда-то в другой конец деревни.

– Что высматриваешь? – строго спросил отец.