Name: Рыжее братство. Трилогия (СИ)
Author: Юлия Алексеевна Фирсанова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Оказалось, для магев проезд в городские ворота беспошлинный! Вот это льготы! Но на иные меры социальной защиты интеллектуальной элиты рассчитывать, думаю, не стоило. Лакс как мой спутник отделался парой мелких монет, я пока так и не научилась разбираться в их достоинстве, а Фаль и вовсе проехал контрабандой, поскольку сам факт наличия сильфа в багаже остался для стражи тайной в связи с отсутствием детекторов.

Глава 10

«Три сапога», или Немного о нищих

Едва мы въехали в ворота, оказались на небольшом рынке, где продавались всякая мелочь и съестное – либо фруктыовощи, либо готовящиеся прямо при нас горячие блюда.

Ну ничего не могу с собой поделать, я дитя современного города, обожаю есть на ходу, причем не чтонибудь диетически правильное, а, как всегда ворчала моя строгая бабушка, гадость вроде пирожков, шаурмы, хычинов и прочей мерзкой, отвратительной, ужасно вредной, жирной, но такой вкусной еды. Вкусной еще более оттого, что она неодобряема. Всегда любила делать не так, как положено, а как хочется.

Когда в кошельке завелась собственная мелочь «на булавки», появляясь на рынке, непременно покупала себе вредный жареный продукт, правда, того, что вчера еще могло мяукать, старалась избегать.

Ароматы съестного, немножко похожие на запахи моего рынка, уловила первыми. Вторым, вернее, второй, что я заметила, стоило отъехать подальше и достигнуть зоны, недоступной зорким глазам стражников, стала стайка ребятни, кинувшейся к нашим лошадям. Шустрые худые мальки в невообразимой рванине окружили нас галдящей толпой, вероятно, решили: раз я лицо женского пола, значит, обязательно должна растрогаться, глядя в умильно задранные вверх мордашки и протянутые в мольбе грязные ручонки.

Вот тут дети ошиблись! Я терпеть не могу нищих и бомжей. Эти воняющие экскрементами, блевотиной, вечно грязные и пьяные создания вызывают у меня гадливое отвращение. Что же касается категории относительно чистых людей разного возраста, стоящих в людных местах с протянутой рукой, поначалу я им даже сочувствовала и бросала мелочь, бросала до тех пор, пока не увидела одну очень знакомую, такую невинноголодную бабулечку, прикупающую в супермаркете красную икру и севрюжку.

С тех пор как отрезало. Я перестала верить в сказки об умирающих с голоду посреди большого города людях, а в то, что не наше дело, на что будут тратиться наши деньги, не верила никогда, я не настолько религиозна, чтобы считать, будто подача милостыни – в любом случае есть благо для души дающего.