Name: Рыжее братство. Трилогия (СИ)
Author: Юлия Алексеевна Фирсанова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Нет, я жадная, скупая и злая, – заупрямилась, вспоминая, как поблескивали подозрительной влагой глаза Лакса, когда он оделял хлебом малышей, – просто от мелочи хотелось избавиться. И вообще, неужто такой концерт не стоил пяти бронзовок?

– Я б и серебряк отдал, – ухмыльнулся Лакс и хлопнул себя по бедру. – Нет, как он от тебя драпал!

Мы снова рассмеялись. Лошади звонко цокали копытами по булыжникам мостовой. Такая роскошь, снова предупредил меня приятель, далеко не везде в городе имеется, но где есть, ходить истинное удовольствие, не рискуешь по уши провалиться в помойную лужу.

«Наверное, дороги – беда не только России, – решила я. – Есть в этом вопросе чтото интернациональное, не знающее границ стран и миров, только размеры проблемы везде разные. У нас она уже обрела вечнофилософские формы, а гдето еще пытаются бороться и даже считают, что успешно»."

"Успокоившись насчет «почвы» под ногами, я вертела по сторонам головой, разглядывая дома. Нет, до эльфийского изящества, которое ощущалось даже в развалинах Тени Ручья, городу было далеко, во всяком случае, той части «мегаполиса», в которую свернул Лакс.

Основной материал – дерево – дополнялся камнем, черепицей и дранкой. Преобладали однодвухэтажные строения. И всетаки дома мне понравились, пусть не остроумными архитектурными решениями и изысканностью стиля, но своей основательностью и непохожестью одного на другой. После привычных стандартных пятиэтажных коробок, тянущихся из квартала в квартал, глаз просто отдыхал от разнообразия, пусть местами и не слишком приятного.

Но видавшему родной город по весне, когда изпод снега вытаивает вся набросанная за осень и зиму мерзость, особенно в укромных двориках, где отродясь не было дворника, а организовать жильцов на субботник – дело гиблое, не страшно ничего. Мои зажравшиеся сограждане выбрасывают такую уйму вещей, что жителям Патера и не снилось. Тут об упаковке товара знали лишь понаслышке, и никому не приходило в голову бросать на улице то, что может пригодиться самому, поэтому гор мусора простонапросто не имелось, не из чего их было набрасывать, все шло в дело.

Конечно, пованивало, но после ударной волны запаха того «больного» попрошайки даже это было вполне терпимо.

Лошадки трусили по улице, обходя занятых своими делами людей, двигающихся между повозками и конными, болтающих или спорящих о чемто прямо посреди улицы. До гордого понятия «тротуар» Патеру было пока далеко.