Name: Семеро Тайных
Author: Юрий Никитин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Почему?

— Мне ведомо, что это именно ты знаешь, где из подземного мира выбился источник мертвой воды! И ты не только не засыпал его землей, камнями и целыми скалами, но и черпаешь воду для неведомых целей...

Голос другого колдуна прозвучал с глухим озлоблением:

— Можно подумать, ты поступила бы не так!

— Ну я же не поступила?

— Просто никто не нашел, а я нашел.

— Что ты с ним делаешь?

Голос стал еще злее и подозрительнее:

— Я пытаюсь дознаться, в чем мощь этой воды. Так делал бы каждый из нас.

Голос ее был сладкий как мед под горячими лучами солнца:

— Да я ничего... Просто друг этого красноголового из Леса... был отравлен мертвой водой. А эти люди Леса... дикари!.. считают личным оскорблением, если кого из их друзей убивают.

К своему удивлению, Олег услышал в голосе грозного колдуна страх и неуверенность:

— Я никого не боюсь... Просто я не хочу отвлекаться от... от мудрых деяний на безобразные драки с пьяными дикарями!

— Но тому витязю с золотыми волосами, — прозвучал едва слышный голосок Хакамы, — поднесли кубок с мертвой водой.

— Кто поднес — тот и отравил, — донесся еще более слабый голос колдуна, — я только сделал услугу своей дальней родственнице. В обмен, конечно. Я получил...

Голоса истончились, раздался тончайший звук, словно лопнула нить паутины, в ушах Олега били барабаны среди оглушающей тишины.

Грудь, словно скованная булатными обручами, начала раздвигаться. Усилие было такое, что затрещали ребра.

Он не понял, откуда чувство облегчения, пока в сознании не всплыло, что о нем говорят, о нем помнят, за ним следят. Он что, в самом деле что-то стоит или что-то значит?

Глава 42

Горе и ликование сшиблись с такой силой, что грянулся оземь, начал барахтаться в волчовке и веревке заплечного мешка, потом только сообразил, что в лихорадочном нетерпении что-то делать немедля обратился в птаху раньше, чем сбросил одежду.

Тело сотрясала дрожь, он едва затолкал клювом одежду в мешок, злясь, что все так медленно и неуклюже, не зря Род поставил людей над птицами, а не наоборот, сунул голову в петлю, разбежался.

Мешок цеплялся за высокую траву, бил по ногам. Однажды Олег даже грянулся мордой оземь, поцарапал шею и едва не проткнул крыло об острый сучок, но со второй попытки сумел подпрыгнуть вовремя, прямо перед кустом, где мешок застрял бы намертво, крылья ударили по воздуху с такой силой, что жилы затрещали даже в лапах.