Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бывшая пионервожатая Татьяна Сергеевна из восьмого дома и, конечно, наш Евгений, отловив обалдевшего Сашку, пытались вернуть его к жизни посредством искусственного дыхания. В общем, я могла не особенно торопиться, но во всеобщей сумятице есть свои отрицательные стороны: я потеряла Мышильду. Вместо того чтобы тихо стоять у машины, она где-то носилась вместе с гражданами, силясь кого-нибудь спасти. Тут я заприметила своих врагов, вырвавшихся из рук доброхотов. Враги приближались, и я развернулась на «Фольксвагене» и помчалась по дороге.

Возле вопящего Сашки притормозила и сказала укоризненно:

— Как ты мог… — после чего скрылась в направлении реки.

Удрать далеко не удалось по двум причинам: во-первых, не хотелось — без сестрицы в бега не с руки (хотя за Мышильду я нисколько не переживала, себя она в обиду не даст, тем более каким-то там бандитам), да и сокровища прадеда все еще хранились в земле (а какой же дурак побежит от сокровищ?), во-вторых, бежать, в принципе, было затруднительно, потому что у меня кончился бензин, то есть не у меня, а у «Фольксвагена», но оставить его посреди чистого поля я не могла.

Конечно, подталкивая его сзади, я достигла бы какого-либо населенного пункта, но, по моему убеждению, машина должна была меня везти, а не я ее толкать, а свои убеждения я уважала. Одним словом, мы с «Фольксвагеном» сидели и чего-то ждали. Не скажу, что от места пожара я убежала далеко, вовсе нет. Если приглядеться, то крыша нашего дома виднелась довольно отчетливо и даже пустырь по соседству угадывался.

Я немного поразмышляла над тем, виден ли мой «Фольксваген» со стороны дома. Если виден, то сестрица, должно быть, злится, чего это я добрым людям глаза мозолю и торчу битый час на голом пригорке. Кто-то из нас двоих все-таки должен был заметить, что бензина в баке нет. А если сестрица видит меня, то есть «Фольксваген», то не мешало бы ей организовать экспедицию по моему спасению: отрядить одного из мужей, а лучше обоих с канистрой бензина и запасом продуктов, потому что из-за этих ночных переживаний очень хотелось есть.

Я с тоской посмотрела на поле, засаженное клевером. Я слышала, что он съедобен и даже полезен, но сейчас аппетита почему-то не вызывал. Справа была река, за рекой город с улицей, на которой ранее жили мои предки, за спиной мост, точнее мостик, преодолев который я и оказалась в этом поле, где не было ни дорог, ни заправочных станций, ни телефонов. Мне вдруг сделалось грустно.