Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Стол, стул, телефон, пульт, разбитое окно, кушетка, возле кушетки в нелепой позе раскинувшееся тело в ментовской форме, в лапе «Макаров», лестница на второй этаж...

Оттуда, со второго этажа, ударила очередь, неприцельная, суматошная какая-то, посыпалась штукатурка. Карташ прошелся ответной очередью по верхним ступеням, рванулся к лестнице, выцеливая дичь... Ага, вот ты где! Человек стоял за углом, лихорадочно дергая затвор, – видать, патрон перекосодрючило. Ну, сие не моя вина. Не я первый начал, прости, дружок... Он вскинул автомат, и спустя три выстрела очередью труп неприятеля скатился к его ногам.

...Больше никого на посту не оказалось – равно как не оказалось документов и у двоих из присутствовавшего здесь квартета ментов. Впрочем, чего удивляться, картинка открывалась предельно ясная: сержантик Пономаренко и майор Ручкин (чей труп лежал у кушетки), были постовыми настоящими, с соответствующими корочками, бумажками и табельным оружием, а вот двое других, проверяющих якобы, на самом деле являлись теми самыми бойцами пресловутого засадного полка, прибывшими на «джипаре», – подкрепление якобы.

Пономаренко тормознул «Ниву», один из пришлых вышел глянуть, узнал... ну, тут и понеслось. При первых же выстрелах второй боец завалил майора и занял оборону. И вопрос – как это бедовый майор Ручкин допустил на пост столь явных «оборотней» даже без сопроводительных документов – не вставал: вон он, ответ, торчит из нагрудного кармашка Ручкина, несколько аккуратно сложенных пополам заокеанских купюр сотенного достоинства.

.."

"– Жаль, что ты никого не оставил в живых, – сказал Леня. – Таких нельзя убивать сразу. Таких надо привезти в табор и там спрашивать...

– Извини, так уж получилось... – вздохнул Карташ и спрятал в карман найденную на трупе у крыльца портативную рацию. – А этот твой приятель, сержант... с ним что?

– Умер, – кратко ответил цыган, и Алексей не стал спрашивать, от чего – от раны или же по какой другой причине.

Уже совсем рассвело, дождь усилился, стал злым, холодным.

Михай, с лицом белее его собственной бороды, стоял на коленях возле мертвого Руслана, держал над телом снятый с себя свитер – прикрывая. Капли стекали по его жилистому торсу. Маша из машины не выходила, так и сидела, прижав ко рту ладони. Тело сержантика лежало на прежнем месте, тряпичная кукла. Михай бормотал под нос, и Карташ с трудом разбирал слова:

– Дэвлалэ, Ту capo дыкхес... И амари бибахт... Мэ Тут мангав: потангинэ, Дэвлалэ... Пошун ман...

«Молится, что ли...