Name: Сладостное заточение
Author: Нева Олтедж

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Чертовы стервятники. Каждый нерв, каждый атом внутри меня колеблется в состоянии повышенной готовности. По крайней мере, в тюрьме ты знаешь, кто твои враг, чего не скажешь тут. Некоторых я не узнаю, но большинство присутствующих припоминаю.

Здесь более трехсот человек. Все высшие чины собрались рядом с гробом. Мужчины в своих воскресных нарядах и женщины, сверкающие экстравагантными украшениями. По их нарядам можно подумать, что они на торжественном мероприятии, а не на чертовых похоронах. Типично. Дни рождения и похороны всегда были самыми тщательно отмечаемыми событиями в Cosa Nostra.

Большинство солдатов стоят сзади. Элита не смешивается с представителями низкого сословия; они игнорируют мужчин, которые на самом деле выполняют всю тяжелую работу для Семьи. Это было не так, когда доном был мой отец. И, черт возьми, не будет, когда вернусь я.

Низкий ропот следует за мной, когда скорбящие расходятся, пропуская меня, в то время как двое моих охранников следуют в шаге позади меня.

Я слышу, как мое имя шепчут несколько раз. Большинство людей, однако, просто смотрят на мою тюремную форму и закованные руки в наручниках. С их эгоистичной жизнью, пятнадцати лет, по-видимому, достаточно, чтобы стереть человека из их памяти."

"Теплое утреннее солнце освещает крышу гроба, венки и напольные букеты, расставленные вокруг могилы. Большая часть цветочных композиций белая и контрастирует с черной одеждой людей, окружающих покойного. Прекрасный день для похорон. В отличие от того дня, когда они похоронили мою мать.

Я слышал, что в тот день шел дождь, но меня посадили в яму за то, что я устроил бунт в столовой. За день до похорон, признаюсь, потерял самообладание, потому что тот ублюдок-надзиратель отклонил мою просьбу присутствовать на ее службе.

Нет никакой грусти, никакого горя, никакого сожаления, которое преследовало бы меня, когда я приближаюсь к гробу. Нунцио никогда не любил меня, и он, безусловно, никогда не нравился мне. Он был просто средством для достижения цели — одной из пешек для моей цели.

Это все, чем он был для меня.

Я останавливаюсь на краю могилы и позволяю своим глазам бродить по людям, собравшимся рядом. Батиста Леоне тоже решил посетить похороны, он стоит в стороне — лицо стоическое, спина прямая. Сальво стоит прямо за ним, втиснутый между Тициано и Брио. Наши глаза встречаются, и он едва заметно кивает мне. Я киваю в ответ и затем окидываю взглядом остальную часть толпы.