Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ясно вам?

– Ясно, госпо… Флоссия…

Лауринь в упор смотрел на меня, и то, что я увидела в его взгляде, меня удивило. Глаза у него были одновременно радостные и испуганные, а где-то в глубине зрачков притаилось еще недоверие, словно Лауринь ожидал, что вот-вот проснется. И ни тени самодовольства. Увидь я это, Лауринь точно пересчитал бы ступеньки голым задом.

Так вот, заглянув ему в глаза, я передумала озвучивать предупреждение. Касалось оно того, что трепать языком о произошедшем сегодня ночью – не следует. Однако отчего-то во мне крепла уверенность, что хвастаться перед приятелями Лауринь не станет, а даже если похвастает – кто ему поверит? Посмеются, хлопнут по плечу и посоветуют пить поменьше.

Только мне все-таки казалось, что этого не будет, а своей интуиции я привыкла доверять. Она, в конце концов, не раз меня выручала.

– Фло, – тихо произнес Лауринь, и я невольно вздрогнула – так называла меня Лелья. Хотела было запретить ему звать меня этим именем, но тут же передумала: Лелью я вычеркнула из своей жизни, и нечего воспоминаниям о ней делать в этом доме, да и в моей голове тоже.

– Что?

– У вас косы, как змеи… – Лауринь осторожно провел ладонью по моим так и не расплетенным до конца волосам.

– Змеи, говорите? – Раздалось тихое шипение, и блестящая черная змея туго обвилась вокруг запястья Лауриня, вторая положила голову ему на грудь, заглянула в лицо немигающими желтыми глазами. Я любила этот фокус, придумала его еще в детстве, прочитав легенду о женщине, у которой на голове вместо волос были змеи.

Кому другому такого зрелища хватило бы, чтобы остаться заикой, но Лауринь, очевидно, на сегодня уже свое отбоялся. – Не страшно?

– Нет, – мотнулась из стороны в сторону светлая челка. – Они же не настоящие, так?

– Настоящие или нет, но придушить вас им труда не составит, – усмехнулась я. – Ладно, хватит иллюзий на сегодня…

…Проснулась я, как ни удивительно, на рассвете. Занавески были задернуты неплотно, и солнечный луч медленно перемещался по моему лицу. Я щурилась, но вставать не торопилась.

Впрочем, и снова засыпать не хотелось. Причина столь странного моего поведения совершенно безмятежно спала у меня под боком и просыпаться явно не собиралась. А поскольку самообладанием Лауринь никогда похвастаться не мог, то столь крепкий сон мог быть только следствием глубокой усталости. Н-да… было, с чего устать, пожалуй…"

"Вначале я хотела притвориться спящей и дать мальчишке возможность ретироваться. Однако подумав, оставила эту идею.