Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Затем его буквально захлестнуло адреналином, и Эдди поспешно отполз от парапета и, пригнувшись, побежал, дыхание вырывалось с пронзительным свистом.

Послышались шлепки чего-то влажного: парапет охватили белые руки. С их мертвенно-бледной кожи слетели капли воды, но летели они не вниз, а вверх. Наконец показалось и лицо Дорси. В провалившихся глазах тускло мерцали красные искры. Мокрые волосы облепили череп. По щекам размазались полосы грязи, словно краска у индейцев.

Наконец комок в груди Эдди разошелся. Эдди набрал в легкие воздух и закричал.

Затем поднялся на ноги и побежал что есть духу. На ходу то и дело оглядывался, где Дорси, и в результате налетел с разбегу на вяз.

Было такое ощущение, словно кто-то, скажем, отчим, оторвал ему динамитом левое плечо. Из глаз посыпались искры, поплыли круги. Эдди рухнул на землю у подножия вяза, как будто его оглушили обухом топора: из левого виска потекла струйка крови. Наверное, минуты полторы он находился в полуобморочном состоянии. Затем попытался встать.

Попробовал поднять левую руку и тяжело застонал. Рука точно отнялась — онемела, как будто уже не принадлежала ему. Эдди поднял правую руку и лихорадочно потер ладонью ушибленный висок.

Тут он вспомнил, почему он налетел на вяз. Эдди обернулся.

В лунном свете виднелась кромка Канала, белая точно кость и прямая как натянутая струна. Никаких следов того существа, поднявшегося по отвесной стене канала. Эдди продолжал испуганно поворачиваться на ходу во все стороны. В Бэсси-парке было тихо, все казалось застывшим, как на черно-белой фотографии.

Плакучие ивы свесили свои грязные сумрачные ветви. Под их сенью могло притаиться любое чудовище.

Эдди зашагал быстрее, озираясь по сторонам. Плечо с растянутыми связками отзывалось резкой болью в такт ударам сердца.

— Эдди-и-и, — стонал ветер в кронах деревьев. — Ты что, не хочешь меня видеть? Эдди-и-и! — Он почувствовал, как дряблые пальцы трупа ласкают сбоку ему шею. Эдди резко обернулся, вскинул руки. Ноги запутались, и он снова упал.

Посмотрел кругом — это всего лишь ветер качает ветви ив. Эдди снова поднялся на ноги. Он хотел было побежать, но снова, точно динамитом, разорвало плечо, и мальчику пришлось остановиться. Он смутно сознавал, что надо взять себя в руки; он назвал себя маменькиным сынком: испугался какого-то отражения, а может, он, сам того не ведая, заснул и ему приснился страшный сон. Впрочем, нет, видно, не сон. Сердце так часто билось, что, казалось, вот-вот разорвется от ужаса.