Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В рубке со стороны правого борта стояла небольшая койка, заправленная шерстяным одеялом; Абель провел по ней фонариком. Лампа над рулем горела; солнечные блики, проникавшие через окно, мерцали на стене. Такой образцовый порядок и звенящая тишина вызвали у Арта нехорошее предчувствие. Все оставалось неподвижным; только сигнальный буй в кожухе, подвешенный на проволоке над нактоузом, покачивался в такт судну. Не было слышно ни звука, лишь радио время от времени издавало приглушенный, как будто издалека, треск.

Арт, заметив это, начал настраивать радиосвязь; он не знал, что еще можно сделать. Поиски зашли в тупик."

"– Плохи дела, – рассудил Абель.

– Слушай, я тут вспомнил… Проверь спасательную шлюпку, – сказал Арт.

Абель выглянул из рубки:

– На месте.

Они переглянулись. Арт со вздохом присел на койку Карла Хайнэ.

– Может, под палубу подлез? – предположил Абель. – Вдруг какие неполадки с двигателем?

– Да я сижу над ним, – возразил Арт. – Как туда подлезешь, там же места нет.

– Значит, упал за борт, – рассудил Абель, качая головой.

– Скорее всего, – ответил шериф.

Шериф и помощник снова переглянулись.

– Может, подобрал кто? – предположил Абель. – Что-то случилось, Карл связался по радио и…

– Тогда бы судно не оставили, – перебил его Арт. – К тому же мы бы уже знали.

– Плохи дела, – повторил Абель.

Арт сунул в рот очередную пластинку жвачки; ему так хотелось, чтобы на его месте оказался кто-нибудь другой. Карл нравился Арту, он знал его семью, виделся с ними на воскресных службах.

Рыбак происходил из рода, давно жившего на острове: дед, баварец, расчистил под клубнику тридцать акров превосходной земли в Центральной долине, отец тоже занимался клубникой до самой смерти в 1944-м, когда его хватил удар. Пока сын был на войне, мать, Этта Хайнэ, продала все тридцать акров семейству Юргенсенов. Все Хайнэ отличались трудолюбием и вели жизнь тихую и спокойную. Многие на Сан-Пьедро относились к ним хорошо.

Арт вспомнил, что Карл служил канониром на «Кантоне», затонувшем во время вторжения на Окинаву. Он единственный из призванных с острова выжил и, вернувшись, занялся рыбным ловом.

На море русые волосы Карла приобрели рыжеватый оттенок. Он был огромным, особенно в груди и плечах. Зимой, когда Карл выбирал рыбу из сетей, на нем была шерстяная шапка, связанная женой, и потрепанная шинель пехотинца. Он не рассиживал в таверне и не попивал кофе.