Соль под кожей. Том первый (СИ) читать онлайн

Старается не подать виду, но сдержанности ей еще учиться и учиться.

Но ей хотя бы хватает смелости не пятиться, когда напираю на нее и практически расплющиваю своей грудью. Странно, как я раньше не замечал насколько она мелкая — до подбородка едва достает, хотя при этом в моей голове ее образ никак не связан с чем-то хрупким, чем-то, что можно легко сломать.

— Рылась в моих личных вещах, Гарина?

Она крепко жмурится, как будто я сделала самое страшное, что вообще можно сделать.

— Уходи, Шутов, — пытается отвести взгляд, но я хватаю ее за подбородок и заставляю смотреть прямо на меня.

— Я нигде не рылась, чтоб тебя!

— Помнишь девятое правило, Гарина? Если тебя застукали с доказательствами — говори правду, потому что ты не можешь знать наверняка, знает ее твой оппонент или нет.

— Ты не помнишь, да? — Она вдруг прищуривается, становясь похожей на смертельно ядовитую змею, и теперь уже мне не по себе от такой разительной молниеносной трансформации. — Не помнишь, как я забирала тебя из какого-то притона, как ты заблевал мне всю машину, как требовал отвезти тебя к Алине, потому что вы не успели договорить?

Я одергиваюсь от нее всем телом, и мы, как в хорошем запутанном детективе, меняемся местами.

Теперь она — плохой полицейский, а я застуканная с поличным шпана, загнанная в угол и совершенно беспомощная.

— Ты не помнишь. — Валерия кивает, отбирает у меня сигарету и к полному моему охуеванию, спокойно и, блять, профессионально затягивается. Правда, тут же тушит ее об циферблат моих часов, стоимость которых, конечно же, ей прекрасно известна.

— И как потом я привезла тебя домой, два часа отмывала в душе, отпаивала всякой медицинской дрянью, потому что ты едва не подыхал у меня на руках."

"Ее хлесткие слова похожи на широкие рваные мазки кистью, которые постепенно раскрашивают картину моего нелицеприятного прошлого.

В тот вечер я был реально в говно. Со смерти Алины прошло уже несколько месяцев, а я как будто заледенел внутри и совсем ничего не чувствовал.

Единственное, на что вообще был способен — сохранить ее в памяти еще живой. Долго выковыривал наши с ней самые счастливые моменты, ее улыбку, смех, как она мягко прижималась ко мне во мне, каждое глупое сообщение без причины, в котором объяснялась в любви. Но сколько бы ни копался — перед глазами была только та бесконечная ночь, бледное лицо, в странной росписи из капелек крови и навеки остекленевшие распахнутые глаза. А еще — улыбка. До боли наивная, счастливая.