Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Еще бы!

От них не отделаешься. Даже если тебе повезет и ты уберешь одного-двоих – что вряд ли – они просто пошлют других. Ничего не изменится. Они все равно найдут тебя. Тебе некуда деваться. Добавь ко всем твоим неприятностям то что поставщики лишились товара. Так что догадываешься кого они ищут? Не говоря уже о DEA и всяких прочих правоохранительных органах. У всех в списке одно и то же имя. Одно-единственное. Ты должен бросить мне кость. Иначе у меня нет серьезных причин защищать тебя.

Ты боишься того парня?

Уэллс пожал плечами.

Я бы сказал иначе. Остерегаюсь.

Ты не упомянул Белла.

Белла? А что Белл?

Вижу ты о нем не очень высокого мнения.

Я вообще не беру его в расчет. Неотесанный шериф захолустного городишки в захолустном округе. Захолустного штата. Давай позову медсестру. Что-то тебе не очень уютно. Вот мой номер. Подумай хорошенько. Над тем о чем мы говорили.

Он встал и положил визитку на тумбочку рядом с цветами. Взглянул на Мосса.

Ты уверен что не станешь звонить мне но ты позвонишь.

Только не жди слишком долго. Деньги принадлежат моему клиенту. Чингур бандит. Время не на твоей стороне. Мы даже можем оставить тебе немного денег. Но если мне придется забирать их у Чигура для тебя будет все кончено. Не говоря уже о твоей жене.

Мосс промолчал."

"Ладно. Наверно захочешь позвонить ей. Когда я с ней разговаривал голос у нее был встревоженный.

После его ухода Мосс перевернул фотографии лежавшие рядом на койке. Как карточный игрок карты в прикупе.

Посмотрел на кувшин с водой но тут вошла медсестра.

Молодежь та сегодня похоже медленно взрослеет. Уж не знаю почему. Может просто нет надобности взрослеть раньше положенного. А вот один мой родственник в восемнадцать лет стал блюстителем порядка. К тому времени он уже имел жену и ребенка. Мой друг детства с которым мы вместе росли был в том же возрасте посвящен в баптистские священники. Стал пастором в маленькой старой деревенской церкви. Через три года его перевели в Лаббок и когда он сказал прихожанам что уезжает те просто сидели в церкви и плакали навзрыд.

Что мужчины что женщины. Он и женил их и крестил и хоронил. А самому-то было двадцать один может двадцать два. Когда он читал проповеди они заполняли церковь и церковный двор и слушали. Меня это удивляло. В школе он был тихоней. Я пошел в армию в двадцать один и был чуть ли не самым старым в нашей учебной части. Через шесть месяцев меня отправили во Францию стрелять в людей.