Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я же начинаю бесконтрольно дрожать, лишившись остатков кислорода в легких. Боюсь, что сердце просто не справится с этими ощущениями, которые накрывают лишь тогда, когда Мир меня касается.

— Блядь, Тихоня… Моя Тихоня… Как же меня мотает от тебя. Клянусь, раньше я ни с кем ничего подобного не испытывал. Блядь, как же я хочу тебя, — нависая надо мной, принимается покрывать тело поцелуями. Ласковыми, нежными, легкими. Оставляя влажный след на ключице, тянет мою футболку вверх.

Я — мотылек. Он — пламя.

Сжигает.

Дотла.

Взгляд Мирона скользит по моему телу, задерживаясь на груди. И сейчас смотрит на меня иначе. Рассматривает, изучает, фиксирует в памяти. Я тут же смущаюсь, заливаясь краской, и рефлекторно закрываю грудь. Хочу скрыть свою наготу, но Савельев перехватывает мои запястья и фиксирует их над головой.

— Охуеть… — на лице Мирона вспыхивает выражение мучительного удовольствия. — Не закрывайся. Ты так прекрасная, А-а-н-я, — иногда кажется, что, произнося мое имя, он испытывает особый кайф и заряд.

Мир целует мое лицо, плечи, шею, ключицы и спускается к груди. Каждый его поцелуй — шрам на моем теле. Навечно.

Закрываю глаза, смакуя все ощущения. Они новые, острые и немного пугающие. Никогда не испытывала ничего подобного, но мне это нравится.

— А-а-х… — вскрикиваю, широко распахнув глаза, когда губы Мирона ловят мой сосок. — Господи!

Всплеск ощущений. Катастрофическая нехватка кислорода. В эту секунду меня внутри все аварийные кнопки срабатывают.

Я судорожно дергаюсь и роняю чувственный стон.

На разрыв…

Мир ласкает мою грудь, сжимает ее, жадно и поочередно всасывает соски. Обводит их языком и слегка покусывает. Не знаю, считается ли нормальным то, что он вытворяет, но ощущения захлестывают такие, будто перерождаюсь.

— Тебе нравится? — шепчет Мир, не отрываясь от моей груди. — Нравится?

— Да, — шепчу застенчиво, когда грешное возбуждение лавиной накрывает.

— Тогда… Готова полетать?

Не понимаю, что это значит.

Сейчас я вообще не способна мыслить, разум затуманен. Но если этот полет будет таким же сладким, то я готова подписаться под каждым пунктом.

Запечатывая стоны поцелуем, Мирон разводит мои ноги в сторону и упирается в промежность внушительных размеров органом. Он трется своей эрекцией, сильнее прижимается к моей возбужденной плоти, постанывая. Этими звуками Савельев столько эмоций выдает, что я попросту теряюсь.