Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Доброе утро, сладкая конфета!

Пускаю слюни на свою Тихоню и медленно ёбу даю… Понимаю, что влип, по уши увяз в эту ванильную хрень-поебень, по самое не балуй вляпался, но теперь ни при каких обстоятельствах не шагну назад. Только вперед. Только с ней.

— Мир, ты… Ты — наглец! — наигранно строго распыляется Аня. — Еще проснуться не успел, а уже… — и смущенно опускает глаза, чувствуя мое возбуждение.

Да, маленькая, против анатомии и физиологии не попрешь! Кто виноват, что ты такая красивая?

— Ань, я знаю, что выдержка — не моя сильная сторона.

Но ты ебать какая сексуальная. И уверен, даже не представляешь, как я возбуждаюсь каждый раз, стоит только услышать твое имя. Ох… Сладкая… Моя… Иди же ко мне… — и снова пытаюсь поцеловать Тихоню. Мне понравилось, как она кончает. Хочу увидеть это снова.

— Стой! Мирон! — упрямится Колючка. — А который сейчас час?

— Десять утра, — отвечаю наугад, увлеченный процессом завоевания недотроги. Подцепив край футболки, пытаюсь стянуть ее с новенькой. Хочу, чтобы она всегда ходила передо мной голая, сверкая упругими сиськами и шикарной задницей.

— Что? Как? — испуганно выдает Аня и, прижав одеяло к груди, пытается соскочить к кровати.

За секунду перехватываю Тихую поперек талии и снова валю на спину. Нависая, фиксирую тоненькие запястья над головой.

Блядь, меня будто магнитом тянет к ней. Чувствую себя озабоченным мудаком, но ничего не могу поделать. Когда смотрю на нее, меня нехило разматывает. И теперь, получив доступ к желанному телу, сильнее качает.

Я становлюсь не только одержимым, но и жадным. И даже сейчас, когда Тихоня кусает свои нереально вкусные губы, напоминающие конфету, мне хочется остановить ее, потому как она забирает у меня мою сладость, которой я не собираюсь делиться даже с ней.

— Эй, ты куда? — торможу трусиху."

"— Нас могут заметить, Мирон. Мне… — отталкиваясь спиной от матраса, пытается встать, но я лишь сильнее ее тело к кровати прижимаю. — Мне нужно одеться, а тебе вернуться в свою комнату. Ты только… — тараторит в панике.

— Только что? — давлю интонациями, чтобы она, на хрен, не думала, что может так просто сбежать. Не отпущу, что бы там Аня себе не надумала. Только не после того, как позволила мне провести с ней целую ночь.

— Никто не должен видеть, как ты выходишь из моей комнаты. Иначе нас неправильно поймут.

— Неправильно? — тут я слегка охуеваю. Как это, мать вашу, понимать? — Тихоня, мне кажется, тут и так все предельно просто и ясно. Пусть все знают, что ты моя.