Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тихий шорох. Смешанные голоса.

И дверь открывается.

— Здравствуйте! Мне нужно поговорить с Аней, — выпаливаю без лишней паузы и только сейчас догоняю, что передо мной стоит отец Тихой.

На вид ему лет пятьдесят, не больше. Короткие волосы, густые усы и как у фальшивого аристократа идеально отутюженная рубашка в узкую полоску. Он смотрит на меня с неприязнью, но я стараюсь не обращать на это внимания.

— Мне нужно ее увидеть! — вопреки здравому смыслу отодвигаю главу семейства в сторону и захожу в дом, дважды шаркнув ногами по плетеному коврику на пороге.

Представляю, как сейчас мужика разрывает, потому что он тут же пытается выразить возмущение, но вместо этого давится воздухом и судорожно размахивает руками, выдавливая что-то наподобие кряхтящего кашля, в котором слова зависли где-то на этапе формулирования мысли.

— Аня! — кричу на весь дом, когда отказывают тормоза. — Аня!

— Молодой… Молодой человек, вам лучше уйти! — грозно тарабанит батя Тихой. — Кто вы вообще такой? И по какому праву врываетесь в мой дом?!

Что ж, с самых первых нот между нами завязался напряженный разговор.

Но я и не рассчитывал на теплый прием и распростертые объятия. Был готов к тому, что меня сразу попытаются выставить за дверь.

А следом на этот шум выбегает и мать Ани. Раскинув руки в стороны, она тут же преграждает мне дорогу.

Да вы только посмотрите! Вся родня в сборе!

Прекрасно!

— Что вы себе позволяете? Мирон! — кудахчет женщина. — Убирайтесь из нашего дома немедленно!

— Я лишь хочу поговорить с Анной, — стою на своем.

Клянусь, еще немного, и штурмом буду брать эту крепость!

— Не приближайтесь к нашей дочери! Вы меня слышите?! Не смейте! Не пущу! — ершится Наталья Константиновна так, что меня на нездоровый смех заворачивает.

Откашлявшись в кулак, снова собираюсь позвать Тихоню и мысленно прикидываю, успею ли я обогнуть дом и забраться в ее спальню через окно. Но стоило мне открыть рот, как слова тут же застревают в горле.

Она. Моя Аня."

"Выбегает из комнаты и на рваном вздохе замирает с открытым ртом.

Ее глаза расширены, лицо бледное. Но даже сейчас я с легкостью считываю тоску. Как бы Аня не пыталась убедить меня, что все кончено, обманывать ей удается только себя.

Сука, красивая же!

Мой ангел. Моя особенная.

На ней старенькое платье с беспонтовой рюхой на рукавах, а на ногах какие-то тапки с нелепым мохнатым помпоном. Но даже сейчас Тихоня выглядит гламурнее любой светской модницы и топ-модели.