Стоунхендж читать онлайн

Томас сдержанно поклонился."

"— Мы просто странники. Я — Томас Мальтон из Гисленда, благородный рыцарь Христова войска за отвоевание Гроба Господня, а это мои спутники, святой пилигрим Олег и женщина Яра. Мы идем в северные земли, здесь никого не трогаем, местных законов и обычаев не нарушаем. Осмелюсь спросить имя и титул хозяина замка, что так вовремя вырвал нас из рук нечестивого преследователя...

Человек на троне небрежно отмахнулся.

— У меня много титулов, как унаследованных, так и пожалованных.

Еще больше имен. Одни зовут меня бароном-разбойником, другие — грабителем, третьи — клятвопреступником.... Но я не гонюсь за этими названиями. Здесь в замке меня знают как Ночного Сокола... Женщина тоже была в Святой Земле?

— Нет, — ответил Томас сдержанно. В душе поднималась злость, что их спутнице придается слишком много значения. Им только недоставало второго Шахрая. Надо будет с ее жениха взять выкуп побольше: попила с них крови вдоволь. — Она местная, из земель южной Руси.

Господь в своей непонятной милости отдал ее нам под защиту, пока не достигнем Северной Руси.

Ему показалось, что на узких губах человека промелькнуло подобие усмешки. Это было так же невероятно, как если бы улыбнулся трон, на котором он сидел. Голос его прозвучал вроде бы небрежно, но Томас ощутил подспудный смысл:

— Мне кажется, она для вас только обуза.

— Это верно, — согласился Томас и бросил на Яру злой взгляд, — но раз уж я дал обет...

— Какой?

— Довести ее до Северной Руси.

Ночной Сокол заметил:

— Властью, данной мне его святейшеством, я волен освободить тебя, благородный рыцарь, от данного обета, как я пронимаю, произнесенного не подумав, в горячке или под давлением.

Он показал в доказательство перстень с печатью папы римского. Томас сделал вид, что колеблется, краем глаза смотрел на Яру. Она стояла бледная, смотрела в пол. Что-то очень не нравилось в этом бароне-грабителе Томасу. И как говорил, и то, что говорил только о Яре, как если бы ничего на свете не существовало.

— Увы, — сказал он со вздохом, — это тот обет, над которым не волен даже сам папа римский.

— Почему?

— Он дан себе, а от такого обета могу освободить только я сам.

Ночной сокол смотрел заинтересованно.

— Так освободи!

Томас переступил с ноги на ногу, кровь хлынула в голову: никогда он так напряженно не думал. На лице появилось выражение недоумения.

— Уже пробовал... Не могу.