Name: Стоунхендж
Author: Юрий Никитин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Провалился всего по колено, под ногами в норе что-то страшно завизжало и вцепилось острыми зубами в сапог, но выбрался весь белый от испуга, сердясь на рыцарей, прятавших ехидные усмешки.

Даже проводники постоянно оглядывались, примечали деревья, повороты, ручьи, медлили, отчего магистр гневался и грозил страшными пытками. Ему объясняли, да и сам знал, что каждую весну такой лес меняется. Если дубы-великаны еще стоят, то на месте прошлогодней тропки может появиться болотце, ручей изменит русло, старых тропок нет, а завалы из огромных деревьев возникают совсем в других местах.

"Ценой огромных усилий вышли к засеке из поваленных деревьев. Гваделуп застонал от злости, поклялся когда-нибудь сжечь этот лес вместе с мерзкими язычниками, что живут в нем аки звери. Наваленные крест-накрест вершинками встречь чужаку, деревья образовали непроходимую преграду. Еще полдня истратили, пока нашли тайные проходы. Долго рубили и растаскивали, чтобы могли пройти и тяжелые рыцарские кони.

Едва ступили на найденную тропу, как в дальнем краю поляны резко взметнулась листва.

Донесся резкий щелчок спущенной тетивы. Гваделуп не успел схватиться за щит, как конь рухнул, будто ему подрубили ноги.

Магистр успел выдернуть одну ногу из стремени, но его тоже бросило на землю. С бранью поднялся, красными от гнева глазами оглядел поляну. Пятеро воинов, прикрываясь щитами, спешно бросились на ту сторону. Раздались еще два щелчка, двое воинов рухнули. Трое добежали целыми, один сразу заорал:

— Здесь никого!.

. Одни арбалеты!

Проводник подбежал к магистру, покачал головой:

— Не арбалеты... Самостpелы.

В листве искусно прятались гигантские луки, наглухо закрепленные. В траве скрытно тянулись жилки, закрепленные за колышки. Нечаянно задевший жилку сам спускал тетиву, нацеленную ему в грудь. Лишь магистру повезло, он был в седле, но не повезло его коню.

Раненых уже раздевали, осматривали. Лекарь угрюмо качал головой. Стрелы били страшно, даже щиты не спасли. Оба были ранены тяжело, умрут к концу дня.

— Такие ставят на лося, — пояснил проводник. Он подал длинную стрелу, вместо привычных перьев торчали деревянные пластинки, искусно заточенные, тонкие. — Простой стрелой, что бьем уток, его не свалишь.

— Значит, у них нет боевых стрел, только охотничьи?

В голосе магистра было столько презрения, что проводник, смиренно опустив глаза, пояснил со скрытой издевкой:

— Бодричи говорят, что лосей бьют в осень, а дураков — всегда. Даже простыми палками.